Подарок для Императора - Алиша Михайлова

мгновенно, будто ждала за дверью, с подносом в руках. На нём дымилась глубокая миска, от которой пахло так, что слюнки потекли — настоящей тушёнкой, с крупными кусками мяса, кореньями и пучком зелени. Рядом лежал ломоть ещё тёплого ржаного хлеба с хрустящей, почти карамельной корочкой, и кувшин с чем-то, похожим на брусничный морс.

— Вот, госпожа, — сказала она, ставя поднос на низкий столик. — Повар говорит, это «Простое рагу северных окраин». Но оно хорошее. Сытное.

— Вот это дело! — с искренним облегчением выдохнула я, набрасываясь на еду, —Скажи тому, кто это сварганил, что он спас мне день.

Первая ложка обожгла язык, но это был божественный, простой вкус реальности. Не изыск, а топливо. То, что нужно. Я съела половину миски почти не дыша, и лишь когда внутри растаял тяжёлый холодок после утренней стычки, отодвинула поднос. Сытная тяжесть в желудке заземлила, вернула чёткость мыслям. И первой мыслью, вынырнувшей из тумана сытости, был он. Этот идиотский бал.

— Ладно, — вздохнула я, облокачиваясь на спинку кресла. — Садись, Лира, и выкладывай всё про этот проклятый бал. От и до. От крахмала в их воротничках до фасона туфель. От того, какого цвета носки у послов, до того, под какую мелодию здесь принято падать в обморок от восторга. В общем, весь этот придворный маскарад.

Лира, почти привыкшая к моим выходкам за эти дни, осторожно присела на краешек табурета. Её глаза, большие и пугливые, светились готовностью помочь, смешанной с ужасом перед темой.

— О, госпожа, бал... это очень серьёзно! — начала она, заламывая пальцы. — Прибывают послы от Четырёх Коронованных Скал Южного архипелага. Это... особенные люди.

Я сгребла в рот ещё ложку рагу и жестом приказала продолжать.

— «Особенные» — это ничего не значит, — проговорила я, прожевывая, — Раскладывай по пунктам. Какие скалы? Почему короны? И почему четыре?

Лира оживилась, привстала на табурете, и её руки сами собой стали делать точные, объясняющие жесты, будто она водят указкой по невидимой карте. Она вошла в роль не просто рассказчицы, а самого что ни на есть дотошного учёного хрониста.

— Ну, во-первых, это не совсем скалы, это острова, — поправила она с важным видом. — Но очень высокие и скалистые. У каждого острова — свой Правитель, свой уклад. Остров Альвастр добывает самоцветы в глубинах гор. Там даже воздух, говорят, блестит от пыли. Остров Киари разводит птиц келебри, тех самых, с переливчатыми перьями. Их перья дороже золота на вес. Третий, Веланд, славится мореходами и пряностями. А четвёртый, самый таинственный — Илион. Остров Молчаливых. Их жрецы... они не такие, как все. Говорят, они помнят всё, что когда-либо было сказано под их небом, и могут читать прошлое по камням. Их боятся. И уважают.

— Значит, будет целый калейдоскоп: блестящий, переливчатый, пахнущий корицей и загадочный. Поняла, — я отломила кусок хлеба. Он оказался плотным, с хрустящей корочкой, идеально подходил, чтобы макать в соус. — А что им от нас нужно? Зачем приехали?

Лира понизила голос до конспиративного шёпота, хотя мы были одни:

— Говорят, хотят продлить Договор о Чистых Водах. У них там с морем проблемы, какие-то тенистые медузы отравляют промысловые зоны. Они выделяют особый фермент, который вступает в реакцию с солями в морской воде, создавая стойкую муть, непригодную для жизни. Эта муть забивает жабры рыб и накапливается в организмах, а для келебри, чьи краски зависят от кристально чистой воды, это равносильно яду. Но дело даже не только в птицах! Эта муть губит и плантации особых водорослей для красок Веланда, и портит воду для шлифовки самоцветов Альвастра. Чистая вода для них — как воздух для нас. Без неё вся их жизнь и торговля дадут трещину. Поэтому они будут кланяться ниже травы... Но и наблюдать за каждым нашим шагом. Малейшая оплошность... — она сделала многозначительную паузу.

— ...и ледники наши внезапно окажутся «недостаточно чистыми с дипломатической точки зрения». Поняла, — я отпила морса. Кисло-сладкий, бодрящий. — Ладно, хватит про их воду. Переходим к моей проблеме. Танцы.

Глаза Лиры загорелись.

— О, танцы! Это целая наука! Первый танец — «Павана Рассвета». Медленная, величественная. Шаг — пауза. Ещё шаг — поклон головой. Двигаться нужно плавно, как лебедь по воде. Это танец-приветствие. Его открывает император с самой высокородной дамой. Но..., — она замялась, покусывая губу.

— Но я — не высокородная дама, а приставучий телохранитель. Значит, наблюдаю. Отлично, люблю наблюдать.

— Не совсем! — Лира вдруг оживилась. — Есть нюанс! Если император не женат, а среди гостей нет женщины выше рангом..., он может открыть бал с кем-то из свиты. В знак особого доверия.

Я перестала жевать. Ложка замерла на полпути ко рту.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что есть шанс, что мне придётся с ним это... плыть, как лебедь? Первой? На глазах у всех этих переливчатых послов?

Лира кивнула с таким видом, словно сообщала о возможности внезапного обледенения.

— Это был бы очень сильный жест. Показать, что его личный защитник — под рукой. В прямом смысле. Но это риск. Огромный риск. Один неверный шаг...

— ...и мы все умрём от позора, а медузы захватят океан. Чудесно. — я отложила ложку, аппетит немного пропал. — Ладно, допустим, пронесёт. Дальше что?

— Потом идёт «Вирелей Ветров»! — Лира просияла, переключаясь на более приятную тему. — Это уже веселее! Несколько кругов, смена партнёров, лёгкие поклоны. Там главное, не запутаться, кому ты кланяешься и чью руку принимаешь. Мужчина должен предложить руку ладонью вверх, дама — легко коснуться кончиками пальцев. Никаких крепких хватаний!

— О боже, — прошептала я. — У меня рефлекс, если кто-то резко протягивает ко мне руку, я хватаю за запястье и делаю бросок. Придётся связать свои руки за спиной....

— Госпожа! — Лира аж подпрыгнула, в её глазах мелькнул неподдельный ужас. — Этого нельзя! Представьте скандал! Нет, руки должны быть свободны... но... но очень сдержанны. — она вздохнула, увидев мою ухмылку, и, поняв, что я