Polska - Лев Сокольников

Хоть умри, но пройти за шлагбаум нужно! Зачем, для чего — не знаю, и от такой неизвестности тоска сдавливает грудь. Сон не задаёт вопросов: "Что забыл за шлагбаумом!? Что там ищешь, что нужно"? — разве только подойти к шлагбауму с "нейтральным" лицом и прогуливаться вдоль него? Нет, не получится: пограничники следят за мной, они не дураки — чьи пограничники могли следить за мной — сон не давал пояснений. У шлагбаума никого нет, улица пустынна…

А что, если… рвануть к перегораживающему устройству, быстро подлезть под него и бежать вдоль улицы в пространство за шлагбаумом!? И прижиматься к стенам зданий!? Но не так, как когда-то бежал выпивший парень в реальности!? Тогда, в лагере! В неизвестность, что так манит! Успеет кто-то из пограничников выбежать из караульного помещения и выпустить по моим ногам пяток зарядов? "Теоретически" знаю, как нужно бежать от людей с винтовками, но ранее никогда не бегал! Ни пора ли переходить к практике!? — если не бегал в реальности когда-то, то, как побегу в сон?

… и вижу: за спиной, в отдалении, в глубине улицы, движется группа детей строем, и с ними — молодая и красивая воспитательница:

"Да ведь это Язя! Выросла, в настоящую польскую красавицу превратилась! Это не та остриженная девочка в платочке из госпиталя! Язенька, девочка, мне необходимо уйти в пространство за шлагбаумом! Если не уйду — умру перед преградой, сердце остановится! — Язя ничего не сказала словами, но, как бывает только во снах, дала команду:

— Держись естественно и спокойно! Ты — наш старший воспитатель и дожидаешься нас, чтобы проводить на ту сторону" — недавнее отчаянье "попался, возьмут!" сменилось радостью! Пристраиваюсь в "хвост" группы и уверенно иду к шлагбауму…

Кто дарит сны? Откуда и для чего приходят такие ясные и понятные картины? Ведь в реальности никогда не оформлял визу в Польшу, даже не мечтал посетить место "боевой и трудовой славы"… пересыльный лагерь номер шесть в польском городе Люблине одноименного воеводства? Лагерь недалеко от станции… Откуда подробности: помню лицо пожилого поляка, что на понятном русском языке журил за плохое поведение в посольском саду, где я сидел на гранитном блоке, что был не выше колена:

— Проше пана, почему нельзя сидеть на сооружении?

— Побачьте… — пожилой поляк указал на одну из сторон плиты, где на чёрном, с искрой, граните золотом были изображены непонятные знаки:

"а-а-а, вот оно что: это имена погибших "жолнежей вольношти…". То так: сидеть задом на их именах — нехорошо!" — пришла догадка. Но где и когда погибших — сон не дал объяснения…

конец второй части "Дороги проклятых".