Нулевой пассажир - Олег Лесников

рации! Дьявол! — услышал я в динамике голос Башира. — Из рубки простреливается вертолетная площадка!

— Закидайте рубку светошумовыми гранатами! — забывшись, по-русски рявкнул я в наушник. — Не дайте ему повредить вертолет!

Рывком сдернув с кресла плед, накинул его на обнаженную девушку и, подхватив ее на руки, бегом выскочил в коридор. И тут услышал два последовавших один за другим очень громких хлопка. Это в рубке сработали светошумовые гранаты. Теперь у нас с Марусей было в запасе несколько драгоценных минут. Пригнувшись, я бегом преодолел расстояние до вертолета и, осторожно посадив Марусю в кресло, пристегнул ее ремнями. Запрыгнул на место пилота и нажал кнопку стартера, включая питание. Открыл заслонки системы охлаждения двигателя и быстрыми щелчками установил все триммеры во взлетное положение. Плавным движением поднял рычаг шаг-газа, вертолет довольно заурчал, и винт с тихим шелестом пришел в движение. Машина вздрогнула и стала медленно подниматься в воздух. Я поднял вертолет до высоты трех метров, зависнув над палубой. Неожиданно из рубки снова раздалась автоматная очередь, и пули звонко защелкали по фюзеляжу вертолета. Больше медлить было нельзя. Отдав центральную ручку управления от себя, я перевел машину в горизонтальный полет, и она, послушно опустив передок, понеслась в сторону темнеющих вдали скал. Бросил взгляд на Марусю. Она все еще была без сознания. Потом осторожно провел ладонью по ее лицу, стирая выступившие на лбу крупные капли пота, убрал со лба прилипшие пряди волос и, нежно погладив по щеке, прошептал:

— Марусенька, милая, все будет хорошо. Я обещаю.

Она вдруг открыла глаза. И, как мне показалось, посмотрела на меня. Но потом я проследил за ее взглядом и понял, что смотрела она не на меня, а на датчик топлива, стрелка которого неумолимо подбиралась к красной зоне. Топливо таяло с каждой секундой. Я постучал по гарнитуре рации:

— Башир, что у вас?

— Уходим, — лаконично ответил он.

Вертолет вдруг дернулся и стал рывками, как бы проваливаясь, терять высоту.

— Башир, у нас аварийная ситуация. Похоже, перебит шланг подачи топлива! — крикнул я в динамик. — Помогите определить нашу геолокацию. Видимость почти нулевая.

— Сейчас попробую определить ваши координаты, — донеслось из динамика.

Я перевел вертолет в режим посадки, плавно потянув на себя рычаг шаг-газа. Перебои в двигателе становились все чаще. Но, к счастью, мне чудом еще удавалось удерживать машину в воздухе. Наконец я почувствовал, что вертолет коснулся земли, полозковые шасси скрежетнули по камням, и двигатель тут же заглох. Вертолет накренился на неровной поверхности и медленно заскользил куда-то вниз. Винт по инерции продолжал вращаться и в какой-то момент с глухим металлическим лязгом задел склон горы. Вертолет дернулся и чуть было не завалился набок. Отломившаяся от удара часть лопасти рикошетом отлетела в сторону, хлестанула по кабине, разбив ветровое стекло, и упала на камни перед нами. И я сразу с облегчением почувствовал, что вертолет наконец замер на месте. Я сдвинул в сторону дверь, спрыгнул на землю и огляделся. Мы стояли на крутом песчаном склоне глубокого каньона, на дне которого плескалось море. Искореженная часть винта, падая, попала, на наше счастье, прямо под полозковые шасси, сыграв роль своеобразных тормозных колодок, и остановила падение машины в пропасть.

— Башир, мы сели, — отдышавшись, проговорил я в гарнитуру.

— Строго на восток, в трех километрах от вас, проходит шоссе на Асуан. Как дойдете, там вас будет ждать машина скорой помощи…

Как я нес Марусю все эти три километра до шоссе, отдельная история. Только когда я наконец увидел темную ленту дорожного полотна и стоящую на обочине машину с включенными фарами и мигающими проблесковыми маячками, вздохнул свободно и, положив девушку на песок, обессиленно присел рядом на большой камень. Маруся вдруг снова открыла глаза, и я, чувствуя, как все еще дрожат ноги, спросил:

— Ты сможешь идти сама? — Она кивнула, и я помог ей подняться. Взял ее под руку, она оперлась на меня, и мы медленно пошли вниз к машине.

* * *

Маруся пролежала в больнице три дня, и лучше ей стало только на третий день. Все это время я не отходил от нее ни на минуту. А на четвертый, после врачебного обхода, на котором врач сказал, что к вечеру выпишет ее, я взял девушку за руку и тихо спросил:

— Ты не хочешь рассказать, что с тобой произошло?

— Ну ты же почти все знаешь. Когда я вышла из бара, они меня, что называется, «приняли», запихнули в машину и сразу вкололи какую-то химическую гадость. В себя я пришла только на яхте. Артем, миленький, прости меня, пожалуйста, все произошло так быстро. Я ничего не успела сделать. — Губы ее дрогнули, и в уголках глаз заблестели слезы.

— Ну что ты, Марусенька, ты ни в чем не виновата, — тихо проговорил я и нежно погладил девушку по голове. — Что они от тебя хотели?

— Они спрашивали меня про «Арабеску. — Маруся запнулась, отвела глаза в сторону и уже почти шепотом добавила: — И про «Волонтер».

— Откуда ты знаешь про «Волонтер»? — быстро спросил я.

— Неважно. Знаю, и все, — потом замолчала ненадолго, села на кровати, опустив ноги на пол и положив мне голову на плечо, сказала: — Артем, они очень сильно били меня. Я даже не думала, что может быть так больно. Но я им ничего не сказала. Ты веришь мне? — посмотрела она мне прямо в глаза.

— Конечно, верю. Постарайся успокоиться. Теперь это все позади.

— Артем, ответь мне на один вопрос. Когда в Каире ты спросил меня, не преследую ли я свои личные цели, ты имел в виду, что я хочу присвоить это нацистское золото? Как ты только мог? Мог допустить мысль, что мне нужно это проклятое золото, выплавленное из зубов, вырванных у сотен тысяч казненных узников концлагерей? Я хочу, чтобы ты знал: моя единственная цель — Абу Рейхан, и я успокоюсь только тогда, когда он будет болтаться на виселице. Ты мне веришь?

— Верю, — ответил я, слегка пожав ей руку. — Просто ты всегда что-то скрывала, постоянно недоговаривала, и создавалось впечатление…

— Точнее будет сказать, я просто не говорила всей правды, — перебила меня Маруся, — но я тебя никогда не обманывала. План операции «Арабеска» предусматривал поимку Абу Рейхана и изъятие из банка Ватикана документов по созданию немцами импульсной пушки с последующим их уничтожением.

— Что, эти документы так опасны?

— В руках такого ублюдка, как Рейхан, они могут превратиться в настоящее оружие массового поражения. Имея хотя бы одну такую пушку, он смог бы диктовать всем странам свои условия. Согласись, ни одна страна