Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

жизни, что у меня защипало глаза.

Но Ночная Корона не дала нам даже минуты.

Пол Зала Ректоров дрогнул.

Чёрные чаши, погасшие после суда памяти, вспыхнули снова. На этот раз огонь был не синим и не золотым. Белый. Холодный. Ровный.

Голос академии прошёл по стенам:

— Печать ослабла. Ректор должен удержать сердце.

— Какое сердце? — спросила я.

Профессор Эш побледнела.

— Сердце академии.

— Разумеется. У нас ведь был слишком спокойный вечер.

Верна Сол выронила один ключ.

Он ударился о камень и раскололся.

— Сердце не открывалось семьдесят лет.

Дариан Кроу, который выглядел так, будто уже несколько раз пожалел о своей профессии, хрипло сказал:

— Потому что его открытие означает, что академия готовится либо к возрождению, либо к гибели.

— Как приятно, что вариантов всего два, — сказала я.

Портрет сереброволосой ректорши продолжил:

— Нынешняя ректорша связана с академией через боль, память и защиту. Но после возвращения ребёнка появилась вторая связь. Наследственная. Глубже. Академия чувствует её как продолжение.

— Она не продолжение. Она Мира.

— Для тебя — да. Для магии — не только.

Мира сжала мою руку.

Я почувствовала, как она дрожит.

И ярость во мне стала такой ясной, что даже боль от предыдущих заклинаний отступила.

— Послушайте внимательно, — сказала я портретам и стенам. — Мне всё равно, какие у вас древние правила, какие связи вы чувствуете и сколько ректоров умерло, потому что послушно соглашались стать подпорками для камня. Моя дочь не будет вашей платой.

Академия ответила низким гулом.

Не угрозой.

Болью.

Это меня остановило.

Я услышала не приказ.

Страх.

Здание боялось.

Проклятое, древнее, жестокое место, пожиравшее ректоров и говорившее через иней, боялось так же, как мои студенты. Как Мира. Как я.

— Оно тоже умирает, — сказала Лира тихо.

Все повернулись к ней.

Она смутилась, но продолжила:

— Простите. Я просто… чувствую. После круга. Стены дрожат не от злости. Им больно.

Профессор Эш посмотрела на неё внимательнее.

— У тебя отклик?

Лира коснулась шрама у виска.

— Наверное. Раньше я слышала только зеркала. Теперь ещё камень.

Эрик нахмурился.

— Почему ты не говорила?

— Потому что ты всё время делаешь лицо, будто хочешь ударить любую плохую новость.

— Я не…

— Делаешь.

Риса сухо добавила:

— Делает.

Мира тихо сказала:

— Академия не хочет меня съесть.

Я опустилась перед ней.

— Нет. Но хотеть и не сделать — разные вещи.

Она посмотрела на портреты.

— Она хочет, чтобы я помогла.

Сереброволосая ректорша склонила голову.

— Да, маленькая.

— Не называйте меня маленькой.

— Прости. Мира.

Дочь выпрямилась.

— Если я помогу, я стану ректоршей?

Портреты молчали.

Академия ответила сама:

— Если примешь сердце.

— А если нет?

Стены скрипнули.

— Тогда сердце погаснет.

Профессор Эш закрыла глаза.

— Если сердце академии погаснет, печати на архивах, башнях и зеркальных хранилищах рухнут. Всё, что мы удерживали, выйдет.

— Включая детей в стеклянных колыбелях? — спросила я.

— Да.

Люциан тихо сказал:

— И то, что под троном, найдёт дорогу через трещины.

И вот она.

Та самая ловушка, только в новой одежде.

Не “выбери мать или дочь”.

Не “отдай ребёнка или умри”.

Теперь мягче. Умнее.

Если Мира не поможет, пострадают другие дети.

А ребёнок, который слишком долго был ключом, легко поверит, что снова обязан открыть чужую дверь.

Я встала.

— Тогда приму сердце я.

Академия молчала.

Потом чаши вспыхнули сильнее.

— Ты уже связана.

— Тем лучше.

— Ты не наследуешь после себя.

— Я не собираюсь умирать.

Люциан хмыкнул.

— Прекрасная новость. Запишите кто-нибудь.

Я не посмотрела на него.

— Что требуется?

Профессор Эш резко шагнула ко мне.

— Нет. Сердце академии не принимают из упрямства.

— А из чего? Из желания умереть красиво? Мы это уже обсудили, не подходит.

— Сердце — не должность. Оно показывает все узлы проклятия сразу. Все смерти ректоров. Все закрытые двери. Все голоса архивов. Даже взрослый маг может не выдержать.

— Значит, взрослый маг не пойдёт один.

Мира подняла голову.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

Она посмотрела на меня так, как я, наверное, смотрела на Рейнара в брачном зале.

С болью от того, что за неё опять решили.

— Мама.

Одно слово.

И я поняла.

Если запрещу сейчас, даже из любви, я положу первый камень в ту же стену, из которой пыталась её вытащить.

Я медленно выдохнула.

— Не вместо меня.

— Рядом.

— Не как жертва.

— Как я.

— Если станет больно…

— Я скажу.

— Если захочешь остановиться…

— Скажу.

— Если академия попытается взять больше…

— Ты её ударишь.

— Обязательно.

Мира впервые за долгое время улыбнулась почти по-детски.

— Тогда я не боюсь.

— А я боюсь.

— Знаю.

Она обняла меня.

Быстро.

Крепко.

И отпустила сама.

Рейнар смотрел на нас так, будто учился чему-то, чему должен был научиться двенадцать лет назад: любовь не всегда удерживает. Иногда она стоит рядом, пока тот, кого любишь, делает страшный шаг сам.

Путь к Сердцу Академии открылся в бывшем Зале Ректоров.

Одна из стен просто исчезла.

За ней была лестница вниз, но не такая, как к архивам. Белая. Словно вырезанная из кости или луны. Каждая ступень светилась изнутри.

Профессор Эш, Верна Сол и Дариан остались у входа, чтобы удерживать внешний круг. Лира, Эрик и Риса требовали идти, но я велела им остаться с Мартой и студентами.

Эрик возмутился.

— Я знаю башни.

— А это не башня.

— Я могу пригодиться.

— Ты уже пригодился настолько, что имеешь право посидеть и не истекать кровью.

— Это несправедливо.

Мира серьёзно сказала:

— Ты нужен наверху. Если мы потеряем дорогу, кто-то должен будет открыть дверь обратно.

Эрик сразу выпрямился.

— Тогда да. Я остаюсь не потому, что ранен, а потому что нужен.

Лира закатила глаза.

— Конечно.

Риса протянула Мире свою повязку.

— Возьми.

— Зачем?

— Если увидишь слишком много, закрой один глаз. Иногда половина ужаса лучше всего.

Мира приняла повязку так, будто это был королевский дар.

— Спасибо.

Рейнар подошёл ко мне.

— Я пойду.

— Нет.

— Элиана…

— Это не твой бой.

— Всё это мой бой.

— Нет. Не весь. В этом и была твоя ошибка. Ты думал, раз ты король, всё либо твоё, либо против тебя.

Он принял удар.

— Тогда чей?

Я посмотрела на лестницу.

— Мой. Миры. Академии. Тех, кто жил здесь после того, как корона сделала вид, будто их нет.

Он медленно кивнул.

— Тогда я останусь держать вход.

— Хорошее начало.

Он хотел сказать что-то ещё, но Мира подошла к нему сама.

Маленький шаг.

Но для него, кажется, это было целое королевство.

— Не уходи, — сказала она.

Рейнар побледнел.

— Не уйду.

— Я не простила.

— Знаю.

— Просто… когда мы вернёмся, я хочу, чтобы ты был здесь.

Он опустился на одно колено, чтобы не смотреть