Фантастика 2025-129 - Денис Старый
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
На сегодняшнем мероприятии, конечно же, присутствовал и Миловидов. Причём, у этого деятеля тоже была своя команда из музыкантов, исполнителей, даже хора. Песня «Про коня» хоровым пением исполняется настолько качественно, что я могу сказать: лучшего варианта я не слышал в обеих жизнях.
Я произнёс то, что нужно, вежливо, улыбчиво перекинулся несколькими почти что пустыми фразами с Сельваном, Толебеном, другими гостями, и поспешил уединиться. Нетерпелось прочитать письмо.
Вот же Эльза… Она целые сутки придерживала письмо от моей Лизы. Вручила мне его только сейчас, когда я готовился провозгласить открытие бала. И это был самый главный подарок, который я получил на это Рождество. Мы не писали друг-другу часто. Так, раз в две недели. И не только дело в том, что не было времени. Отправляли письма лишь с оказией. Даже я не мог позволить себе дергать служивых для моих личных просьб.
Я читал письмо и улыбался той глупой и нелепой улыбкой, которой могут улыбаться только счастливые люди. Как же я любил свою семью! Как же я хотел, жаждал их увидеть прямо здесь. Но не пройдёт и месяца, как Лиза должна родить. И в таком состоянии сейчас ей никак нельзя ехать. И это не говоря уже о том, что война идет. Вот только осада Севастополя столь условна, что почти не рискуя можно по Семферопольской дороге выехать из города.
— Ей ехать нельзя. Но я же могу! Ещё и как могу! — вскакивая с кресла, громко, практически кричал я.
И повод, нет, причина, чтобы отправиться в Екатеринослав у меня есть. Нужно принять новую партию вооружения, закупленную за счёт моего Фонда Благочиния. И очень желательно было мое присутствие. Ведь многие отгружали лишь под меня, в счет моих долей на этих предприятиях. Ну не винить же мне людей, что они не настолько альтруисты и готовы все свое отдать, лишь бы на Победу. И так, я это точно знаю, что на каждом предприятии заложены расходы на военные нужды.
Приходили письма с производств, из которых я знал, насколько самоотверженно и даже по ночам работают на моих предприятиях, а также на тех заводах, с которыми я имел непосредственный контакт или даже долю в акциях.
Да, пушки шабаринской конструкции расписаны на полгода вперёд. Но! Технология и чертежи, а также командировочные инженеры были переданы двум тульским заводам. И теперь уже и там производят шабаринки. Всё это ещё очень дорого, хотя по мере того, как увеличивается число произведённых орудий, стоимость их немного падает.
В боевых действиях именно шабаринки могут сыграть ключевую роль и в морских сражениях, и в полевых. Так что предполагалось, что я отправлю кого-нибудь для приёмки вооружения, а также трёх полков ландмилиции и одного казачьего полка. Но сделаю я это сам. Слишком много накопилось дел… Вот так я себя убеждал. И что важно, верил в собственную правоту.
Письмо от любимой жены… протерев салфеткой предательски выступившую влагу из глаз, я вновь направился в бальный зал. Нельзя надолго оставлять гостей. Всё-таки я — сторона принимающая, и каждый норовит со мной поговорить, а я обязан уделить внимание всем гостям.
— Ваше превосходительство, — чуть ли не строевым шагом, как только оказался в бальном зале, я подошёл к Дмитрию Дмитриевичу Сельвану. — Разрешите отбыть завтра в Екатеринослав! Обоснование моему вояжу предоставлю утром.
— По жене соскучились? — весело спросил генерал-лейтенант. — Не думаю, что неприятель нарушит десятидневное перемирие. Добираться до Екатеринослава нынче, не гляди, что и зима, не более двух дней. Но, да, я понимаю. Немало вопросов возникло со снабжением. От ваших предприятий поступает в последнее время мало продовольствия.
— Могу я узнать, ваше превосходительство, может, есть какая-то причина для вашего хорошего настроения? — с некоторым изумлением спросил я.
Таким счастливым я Сельвана ещё не видел. А еще так быстро согласился меня отпустить. Более радостным Дмитрий Дмитриевич был разве что во время того боя, когда я со своим отрядом пробивался в турецкий тыл.
— По имени-отчеству, Алексей Петрович, будет вам чинопочитанием заниматься! Мы всё ещё с вами друзья, если только вы не передумали. Так что, прошу обращаться вне службы по имени-отчеству, — сказал Дмитрий Дмитриевич и показал мне свёрнутый лист бумаги, который неизменно держал в левой руке.
Передо мной стоял уже не генерал-лейтенант. Передо мной был генерал-полковник.
— Я безмерно рад за вас. Произнести в вашу честь тост? Всё же ваше повышение в чине — это событие для всех важное, — сказал я.
Потом дождался кивка генерал-полковника, потом ещё дождался, когда музыканты закончат играть вальс… Кстати, тот самый, замечательного советского композитора Дога «Мой ласковый и нежный зверь». После вышел в центр зала и сказал все те слова, которые должны были прозвучать в честь Дмитрия Дмитриевича Сельвана.
* * *
Молодая королева Виктория не скрывала своего раздражения. Стоящий напротив неё лорд Палмерстон прекрасно чувствовал настроение королевы и, пусть не опускал глаза, но всё же полностью унять своё смущение не мог.
— Почему вы допустили, тем более в Рождество, выход этих гнусных статей? — после продолжительной паузы, властным голосом, резко диссонирующим с милой внешностью английской королевы, спросила Виктория.
— Ваше Величество, но пресса до ближайшего времени была неизменно на нашей стороне, на стороне праведной войны с русским медведем, — оправдывался премьер-министр.
— Немедленно поспособствуйте тому, чтобы вышли опровержения. Никак нельзя допускать в обществе сомнения, что мои генералы настолько чудовищно ошибаются! — практически кричала королева.
Ведущие английские газеты разразились сенсационными статьями, рассказывающими о том, как английский генерал положил практически всю английскую кавалерию в русскую засаду. Более того, нашлись и некие эксперты, которые утверждали, что вся эта война ведётся уже, скорее, по правилам русских. Не получилось победным маршем пройтись по югу России. Уже не может английское командование помышлять о том, чтобы открыть ещё один фронт — на Кавказе.
— Немедленно призываю вас собрать всех промышленников и поставить им задачу в кратчайшие сроки сделать такие орудия, которые не будут уступать русским. Разрешаю тратить на войну столько средств, сколько может позволить резервный фонд! — требовала королева.
Виктория, только недавно вступившая на престол, ни в коей мере не могла омрачать своё правление поражением. Молодая женщина имела далеко идущие амбиции.
