Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

— Что такое, Ксавье?

— Я не считаю, что мы, его начальство, должны сидеть и ждать этого типа. Это высокомерие.

Софи улыбнулась. Удивительно, насколько чувствительны высокомерные люди к чужому высокомерию. Сама она не имела ничего против небольшой его дозы. Иногда высокомерие возникало оттого, что человек действительно превосходил окружающих в профессиональном отношении и уставал от того, что другие за ним не поспевают, — такое она и сама порой чувствовала. Но со временем Софи поняла: у Клементса высокомерие вызвано прямо противоположным — с его помощью он пытается скрыть, что на самом деле не так уж хорош. К тому времени его, к сожалению, уже повысили до руководителя команды, а безвредной должности, на которую можно было бы повысить его ещё раз, не существовало, так что ей оставалось лишь надеяться, что следующий раунд сокращения расходов и штатов не за горами.

Дверь открылась, и вошёл Харри Холе.

— Извините, если вам пришлось ждать, — сказал он и сел. — Садись, Клементс, я сразу к делу.

С некоторым злорадством Софи увидела, как Ксавье Клементс покраснел ещё сильнее. Он демонстративно медленно выдвинул один из стульев Vitra, которые она лично выбрала для переговорной, сел с тихим стоном и скрестил руки на груди.

— Я пришёл к выводу по делу Неслунда, — сказал Холе, откинувшись назад так, будто сидел в шезлонге. — Его убили, пока жена и дети сидели в подвале. Я говорил с отделом убийств, они разделяют моё мнение и продолжат расследование.

Холе вытянул руки, положил ладони на стол и посмотрел на Ксавье, который прочистил горло.

— Если это всё, тебе следовало прийти ко мне, а не отнимать время у нашего заместителя генерального директора, Холе.

— Это не всё, — сказал Холе и повернулся к Софи. — Я счёл правильным сделать это в твоём присутствии, потому что у меня такое ощущение, что именно ты меня наняла. Я увольняюсь.

В наступившей тишине у Софи упало сердце.

— Очень жаль это слышать, — услышала она собственный голос. — Можно спросить почему?

— Я не подхожу для этой работы. Я не подхожу… сюда.

— Можешь пояснить? Дело в рабочей обстановке? Если есть что-то, что, по-твоему, нам стоит изменить, мы с готовностью это рассмотрим.

Холе устало улыбнулся, и его глаза едва заметно метнулись к Клементсу. Это движение уловила только она.

— Проблема, наверное, во мне, — сказал Холе. — В таком случае менять пришлось бы меня. А я пришёл к выводу, что и не могу, и не хочу. Вот так. Простите, что оказался пустой тратой времени и денег компании.

Софи поняла, что всё решено окончательно и обсуждать здесь нечего. Но всё равно не смогла удержаться:

— А если мы повысим статус твоей должности? Тогда я могла бы попросить тебя ещё немного поработать на испытательном сроке, прежде чем принимать окончательное решение.

Боковым зрением она увидела, как Клементс поёрзал на стуле.

— К сожалению, нет, — сказал Холе.

Клементс прочистил горло.

— Тогда вопрос, похоже, решён.

Софи Гулльстранд кивнула. То, что сердце у неё упало, когда он сказал, что увольняется, было нормально: всегда жаль терять сотрудников, в которых веришь. Удивило её другое — насколько сильно она это почувствовала. И она тут же решила пока не анализировать почему.

Сейф, по оценке адвоката Юхана Крона, размером примерно с ящик вина, был встроен в стену между сшитыми на заказ костюмами в гардеробной Джона Дейла. Крон затыкал уши указательными пальцами и смотрел на слесаря, стоявшего на коленях и вжимавшего сверло мощной дрели в металл прямо над замком сейфа.

Он задумался, что это — черта характера или профессиональная примета: такая физиономия и одежда, в которой непременно приходится демонстрировать щель между ягодицами.

Если бы он сам стал ремесленником — мысль невозможная уже в силу его безнадёжной непрактичности, — стал бы он автоматически демонстрировать эту щель? Или этот мужчина — если бы у него, а не у Крона, клиентами были богатейшие люди города — точно так же продемонстрировал бы семье Дейла вид на щель между ягодицами, наклоняясь к нижней полке из тика, чтобы достать «Законы Норвегии» и процитировать наследственное право?

Вероятно, Крон думал обо всём этом отчасти потому, что начал скучать.

Адвокатом по уголовным делам было веселее. Меньше денег и менее цивилизованный рабочий день, зато больше действия. И он был лучшим.

Когда Крон решил постепенно сосредоточиться на семейном праве в Krohn & Simonsen, один из других партнёров сказал, что это всё равно что переучивать нападающего в центрального защитника: если ты хороший футболист, справишься и с переходом. Верно, но нельзя было отрицать: веселее было там, впереди, забивать голы и принимать овации.

Слесарь наконец выключил визжащую дрель, достал тонкую пластиковую трубку и ввёл её в сейф. Поскольку ни у кого из наследников Джона Дейла не было кодовой комбинации, Крон получил от них доверенность вскрыть сейф — главным образом для того, чтобы выяснить, не лежит ли там подписанное завещание. Домашние сейфы такого типа надёжнее всего вскрывались с помощью эндоскопа: проделывали отверстие и вводили трубку с маленькой камерой и подсветкой, чтобы увидеть механизм замка изнутри, одновременно вращая кодовый диск.

— Мы внутри, — сказал слесарь и указал на лежавший на полу iPad.

В конусе света виднелись какие-то бумаги, возможно важные документы. На них стоял наполовину полный бокал мартини с ломтиком лимона и прозрачной жидкостью.

— Интересно, — сухо сказал слесарь и повернул трубку к внутренней стороне дверцы.

— Подождите, — сказал Крон. — Поверните обратно, там что-то было.

— Да, бокал мартини.

— Нет, за ним.

Слесарь повернул трубку, и свет упал на заднюю стенку сейфа.

— Ох, чёрт. Что это должно значить?

Крон уставился на экран.

— Это значит, что нам нужно связаться с полицией. Можете сделать снимок и отправить мне на телефон?

— Конечно, — сказал слесарь и стал нажимать на экран iPad.

Крон набрал первое имя, пришедшее ему в голову. Он не был уверен, работает ли этот человек ещё в отделе убийств, но и ни один из тех немногих знакомых, которые ещё оставались у него в Полицейском управлении, там уже не работал.

— Мы должны… — начал слесарь.

— Нет, — сказал Крон. — Мы просто отправим снимок дальше, а потом уйдём отсюда, ничего не трогая.

Харри вышел из лифта в гараж. Ему понадобилось почти пятнадцать минут, чтобы убрать со стола, попрощаться с коллегами и сдать пропуск. Получилось бы ещё быстрее, если бы он по какой-то причине не заглянул в кабинет Софи Гулльстранд, чтобы ещё раз попрощаться. Он сказал, что, если ей вдруг захочется немного погонять на