Реакция - Олег Малахов

Некому было любить эти губы. Их запах редко менялся, так как к ним не прикасались чужеродные молекулы. В немом хороводе звуков всех заброшенных переулков эти губы умели мечтать о буквальной любви, телесной и взаимоощутимой. Тем не менее, их никто не замечал, и иногда им было сложно принимать пищу или пропускать в ротовую полость всевозможные напитки. Но были люди, которые посвящали жизнь этим губам, и никто не мог знать, сколько эти губы смогут еще просуществовать без любви. У нее были эти губы. Она не выдавала беспокойства по поводу отсутствия губ у всех остальных, кого она видела рядом. Эти губы были такие же чужие для нее, как и многие другие губы, которые никто не мог прикусить, облизать и заставить сворачиваться гармошкой. Но она засыпала и думала о том, что у нее вовсе нет губ, они просто видятся ей в зеркале. И не было губ более несуществующих, нежели эти губы, которые ей не принадлежали. Ей действительно часто верилось в то, что эти губы она лишь на время заимствовала у него, носителя белых костюмов, и пьющего лимонные настойки, от чего губы его становились горькими и липкими. Она громко чихала и выплевывала желчь, не используя губы, когда это было возможно, и он ей позволял свои губы забирать себе. У нее не получалось делиться своими губами, а ей хотелось этого. Но был лишь однажды момент, когда их дети, добравшись к прелюдии их поцелуя, ощутили их губы на своих ладошках и на своих щеках, и облизывая ладошки, их каждый ребенок переставал ощущать свои половые органы, и осознавал удивительным образом ненужность своих губ, которые и по сей день некому было любить.

03.05.01, Киев