Кумир - Ярослав Заров

Можно было плюнуть и забыть. Hе первый он такой, далеко не первый из тех, с кем Заров переписывался. А тот восторг глумления над слабым и беспомощным, что так поразил Зарова в "Hомере 17", и одновременный страх, разлитый в письмах, вроде бы компенсировали друг друга... давали надежду, что черты Епифанов не перейдет никогда.

Или перейдет - но только в книгах. В книгах, которые он очень скоро прекрасно научится писать.

Можно было плюнуть и забыть. Легче всего. Можно было достать бутылку коньяка и напиться. Привычнее всего.

Можно было, на самом деле было можно! - вот ведь что ужасно, заказать пакостника уральской братве. Даже не избить... только подойти и передать привет. Ему бы ведь хватило, этому славному парню, каратисту и потенциальному писателю.

А еще было можно потратить сутки, и написать рассказ. Рассказ, который и опубликован-то нигде не будет. Рассказ о кумире, которому написал письмо очередной фанат.

И это, наверное, было самым жестоким, что он мог сделать. Публичной пощечиной - и одновременно прикосновением кумира. Анафемой и рекламой. Проклятием и напутствием.

Зеркало - оно не врет... Епифанов и впрямь во многом был его отражением, как сам Заров когда-то был лишь отражением Решилова. Вот только зеркало зеркалу рознь. Одно из них, когда-то, описал некрасивый грустный чудак по имени Ханс Кристиан Андерсен. То самое, что упало и разбилось, разбрызгивая свои ледяные осколки над ничего не подозревающей землей. И кому-то эти осколки попали в сердце, кому-то - в глаза.

А кому-то, наверное, только в пальцы. В пальцы, уже умеющие писать книги. В пальцы, которые бегают по клавишам быстрее, чем видят глаза и чувствует сердце, в шаловливые пальцы, которым вряд ли дано понять, за что они в ответе.