Жила-была девочка - Антонина Каримова

Вернусь к Зое. Ей 21 января исполнилось тринадцать. В спортзале мы всем классом подбрасываем ее 13 раз и все, словно по команде, убираем руки, одинаково подумав: «И без меня опустят на пол». Зоя, естественно, лишенная поддержки, падает на пол, ударившись спиной, и не дышит несколько секунд. Стоим над ней, решив, что убили. Но она задышала и, слава Богу, все обошлось.

Валера

Но вскоре произошла действительно непоправимая трагедия – застрелился мальчик из нашего класса. В воскресенье вечером играли, толкаясь, на горке, катались, бегали вместе с ним, к ночи разошлись по домам. А Валера пошел к конторе, на стене которой висел почтовый ящик, снял его, вытряхнул письма и стал читать при свете фонаря на столбе. За этим занятием его и застал физрук школы, Юрий Павлович, пообещав сообщить о поступке мальчика на школьной линейке в понедельник.

Валера побрел домой. Сняв со стены в кладовой ружье 16 калибра, зарядил крупной дробью и направился к берегу реки, где стояла их баня. Сев на лавку протопленной с субботы бани, разулся, прижал ствол к грудной клетке и, нащупав пальцем ноги курок, спустил его.

Анатомию мы еще не проходили. Но он попал в сердце, разорвав его дробью на мелкие кусочки. Лежит, похожий на восковую куклу, ни кровинки в лице. Мы стоим около гроба, вокруг – лапки еловой хвои. Боясь вдыхать воздух с запахом смерти, прячу нос в шерстяной платок. Не верится…

Помнится его ранимость. Получив двойку, побледневший, с синими губами, сжав кулаки, он направляется к своей парте-камчатке, где сидит в одиночестве.

Однажды, в классе четвертом, на перемене он крутил на нитке пуговицу (была такая игра), а мы, стайка девчонок, стояли рядом. Пуговица сорвалась и угодила в мой сапог.

– Отдай пуговицу, – сурово обращается он ко мне.

Не знаю, почему, но я замотала отрицательно головой и, даже не успев произнести слова, моментально получила от него кулаком в нос. Из носа брызнула кровь, меня увели в учительскую и уложили на диван.

Конец ознакомительного фрагмента.