Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
После самых долгих пяти секунд в моей жизни он это делает.
Мужчина выскальзывает со своей стороны стола, садится на мою и крепко меня обнимает.
– Мне так жаль, что это случилось с тобой, Хейзел.
Я ничего не говорю и просто наслаждаюсь его теплом и добротой. Он отпускает меня, и я отпиваю немного шампанского. Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. Эндрю берет меня за руки.
– Я прекрасно пойму, если ты не захочешь говорить об этом.
– Нет, все в порядке. Ты, наверное, прав – чем больше мы разговариваем о таких вещах, тем легче с ними справляться. В любом случае это не такая уж большая история. Я училась на юридическом факультете и однажды зашла в бар на Бликер. Только что отгремел выпускной, так что мой класс вовсю праздновал. Я нарушила главное правило и приняла выпивку от парня, с которым только что познакомилась. Я смутно помню, как он отвез меня домой на такси, а на следующее утро я проснулась в своей постели голой, а его уже не было.
– Он подсыпал тебе что?
– Да.
– Что ты сделала потом?
Официант приносит ведерко со льдом. Не задумываясь, я беру кубик и отправляю в рот. Это помогает справиться с болью в животе.
– Сначала я рассказала сестре и маме. Они отнеслись ко мне с сочувствием, но напомнили, что не следовало брать алкоголь у незнакомца. Как будто изнасилование было всего лишь наказанием за мою оплошность.
– О, это ужасно.
– Еще я потеряла двух лучших подруг. Они просто пожали плечами и сказали, что мне не следовало так много пить. Как только об этом стало известно, все знакомые стали смотреть на меня по-другому. Было чувство, будто мне на грудь повесили «алую букву»[115]. С полицией и прокуратурой дела обстояли еще хуже. Они опросили моих одноклассников, чтобы узнать, не видели ли они парня, с которым я ушла, но ничего не добились. Все в баре были как в тумане. Они сказали, что если я не знаю, кто он, то расследования не будет.
– И все? Они просто закрыли дело? И на этом все закончилось?
– Да. Я в принципе смирилась с тем фактом, что насильнику это сойдет с рук. Пока не встретила Перри.
– Кто такой Перри? – В вопросе Эндрю слышится милый намек на ревность.
– Перри был частным детективом, который заключил контракт с прокуратурой. Он немного поработал над этим делом и решил, что все слишком легко сдались. Поэтому в свободное время, бесплатно, он нашел записи с камер наблюдения, на которых был запечатлен этот парень, а затем обошел все дома, чтобы узнать, не видел ли его кто-нибудь. Он выяснил имя парня, что позволило полиции получить ДНК, ну и в итоге его посадили.
– Похоже, Перри – потрясающий человек.
– Был. Но да, он был что-то с чем-то. Носил афро, как пришелец из семидесятых, курил сигареты с гвоздикой и хохотал так, что и мертвый проснулся бы. Он был родом из сельской Джорджии и привык употреблять все эти забавные южные выражения. Я помню, он позволял мне участвовать в некоторых его делах, и всякий раз, когда я выдвигала теорию, не подкрепленную доказательствами, он говорил: «Хейзел, эту собака на охот не берем».
Эндрю улыбается.
– И поэтому ты стала частным детективом.
– Ага. Я увидела, на что способен человек с умом и настойчивостью, не являющийся частью системы, и подумала, что смогу помочь кому-нибудь так, как Перри помог мне.
– Например, Мие?
Я делаю глоток шампанского и с трудом сглатываю. Не уверена в этом.
– Да, например ей.
– Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить, но я рад, что ты превратила этот опыт во что-то хорошее. Кстати, как продвигается расследование?
После короткого сеанса психотерапии этот вопрос застает меня врасплох, но я решаю, что пришло время быть честной. Отблески свечей падают на мое лицо, отбрасывая тени, которые, я надеюсь, скрывают мое беспокойство.
– Раз уж ты спросил… Я хотела кое-что с тобой обсудить, – говорю я почти шепотом. – Во время расследования я заметила, что около двадцати пяти лет назад твой отец начал жертвовать значительные суммы Святой Агнессе.
Эндрю в замешательстве морщит лоб.
– Похоже на правду. Но я не понимаю, почему это важно.
Я приподнимаю бровь, глядя на него.
– Примерно в это время начали исчезать девочки.
Я делаю паузу, чтобы до него дошел смысл сказанного.
Выражение лица Эндрю мрачнеет, и на какую-то долю секунды я замечаю, как в его чертах мелькает готовность защищаться. Но так же быстро он берет себя в руки и усмехается.
– Что ж, понимаю, почему тебя это встревожило, но это просто совпадение. Я уверен.
Я улыбаюсь, чтобы у него не возникло ощущения, что его допрашивают, но молчу, чтобы он продолжал говорить.
Он возвращается на прежнее место, откидывается на мягкую кожаную спинку и кладет правую руку на спинку кресла. Он смотрит через мое плечо на одну из огромных картин в золотой раме. На ней изображены лошади.
– Мой отец – большой добряк и, как и мой прадед, питает страсть к благотворительности. Всегда питал. Мой дед, с другой стороны, был настоящим скрягой, который считал это пустой тратой денег. Он любил повторять: «Единственное, что ты должен дать человеку, – это работу и пинок под зад». Он был похож на Скруджа. – Эндрю смеется и делает глоток мартини. – В любом случае около двадцати пяти лет назад дедушка скончался, что дало отцу полный контроль над фондом, а это, в свою очередь, существенно увеличило суммы пожертвований. С тех пор он влюблен в дом Святой Агнессы. Уверен, что дедушка вертится в гробу со скоростью света. Да и вообще, он находился в Париже, когда пропала Мия. Можешь проверить полицейский отчет. Думаю, они допрашивали его.
– Зачем?
– Он входит в совет директоров Святой Агнессы, и, думаю, они просто пытались получить дополнительную информацию. Они опросили всех членов совета директоров.
– Поняла. Извини, я отойду на минутку? Мне нужно в уборную.
– Конечно.
Я выскальзываю из-за стола и направляюсь в туалет. Захожу в кабинку, закрываю дверь, достаю телефон и отправляю сообщение Бобби Ритеру. Ненавижу это делать, но частный детектив обязан проверять
