Лёд моих диких снов - Ника Каирами

Красное месиво медленно отдалялось.

Ещё не всё!

Не так быстро...

Брыкнулся, повалив Мержинского в сугроб. Сам упал рядом.

Перекатившись, он навис сверху и щедро влил спирт из походной фляжки мне в рот.

Трахею сперло.

.. Мне восемь.

Утро.

Я выхожу на кухню. И первое, что попадает в поле моего зрения - большой сом в раковине.

Он жадно загребает ртом воздух и хлопает о железный край хвостом.

Дзынь. Дзынь.

- .. И что? Ради чего всё это было? Десять лет коту под хвост. - Голос матери чужой и отстранённый.

Она сидит на стуле и вертит в руках бокал с чаем.

- Алин, давай не сейчас, - просит отец, отворачиваясь к окну.

- Почему не сейчас-то?

Дзынь. Дзынь.

- Не при детях хотя бы.

- А-а-а! Ты о детях вспомнил?

- Алина...

- Что, Алина? - Дзынь. - Что, Алина? Дети у него... Пусть знают дети, какой у них отец. Сволочь и мразь. Променять семью на какую-то вшивую официантку...

- Хватит.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

- Я ещё даже не начинала. "Всю жизнь на руках носить буду. Горя знать не будешь. Подарками осыплю!" Вот все твои подарки за десять лет, - кивок в мою сторону. - Её, небось, больше балуешь?

- Алин...

Дзынь.

- Да уйми ты эту рыбу! - Зло рявкает мать на меня.

- Как я должен её унять?

Бокал громко хлопает о столешницу. Стул издает противный скрип, оставляя следы на паркете.

Мать подходит к мойке, достает нож и вонзает его в рыбину.

- Вот ... так. Взять нож ... и ... унять, - каждое слово она сопровождает новым ударом лезвия.

Я замираю, не в силах отвести взгляда от её рук, планомерно покрывающихся кровью.

Ещё минуту назад живая, рыба на моих глазах превратилась в решето.

- Совсем крыша поехала? - Отец подобрался к ней со спины и прижал к себе.

Нож выпал. Окровавленные руки задрожали.

- Что ты за чудовище, Алина? ..

Чудовище.

***

Темная казарма. Тридцать коек.

То там, то здесь раздавались поскрипывания и тихие шорохи.

В эту ночь вряд ли кто-то заснёт.

А она, ночь, выдалась на удивление спокойной.

Не было слышно постоянного свиста "Градов" и взрывов, долетающих сюда с мест боевых действий.

Не было слышно ветра и воя собак.

Она словно насмехалась над нами, получив две жизни в обмен на спокойствие.