Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Если я уеду, что будет с тобой?
– Знаешь, – медленно произнесла Исадора, – я всегда мечтала побывать в Южной Америке.
Я удивленно вскинула брови, пораженная этой идеей. Я так долго боролась за то, чтобы остаться в Египте – даже вышла замуж, – и мысли о возвращении были невыносимыми. Но я поеду домой не одна. Со мной будет сестра, которая поможет все обдумать и разработать план получше.
– Подумай об этом,– сказала Исадора.– Я поддержу тебя в любом решении. А пока верни билеты и разберись, что хочешь делать ты.
– Если я останусь, то подвергну риску наши жизни.
Она подалась вперед и сжала мою руку. Ее голос был теплым, густым, как мед, и таким же успокаивающим.
– Я знаю. Но это мое решение.
Я встретилась с ней взглядом. Мои карие глаза, ее голубые.
– Да, верно.
Оставалось надеяться, что Исадора не пожалеет об этом.
* * *
– Вот ваши деньги, сеньорита Оливера, – сказал менеджер отеля Саллам, вручив мне конверт, который едва не лопался по швам. – Консьерж смог сдать ваш билет на поезд, и стоимость переправы в Аргентину тоже была полностью возмещена. – Он улыбнулся. – Я рад, что вы остаетесь в Египте.
Я кивнула, не в силах выдавить такую же улыбку.
– Shokran[16].
Когда я отвернулась, мое внимание привлек высокий мужчина, прислонившийся к гранитной колонне. Руки его были скрещены на груди, будто ему приходилось сдерживать себя, чтобы не приблизиться. Я развернулась и направилась к лестнице, но через несколько мгновений его шаги загремели за мной. Когда я оглянулась через плечо, он взял меня за руку и повел в одну из ниш в главном холле.
– Пожалуйста, сядь, – попросил Уит.
Я осталась стоять.
– Я, кажется, сказала, что не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть рядом с тобой. Не хочу…
– Ты очень ясно выразилась, – ровно ответил он.
– Очевидно, нет, – пробормотала я.
– Могу продолжать за тобой бегать, – сказал он леденяще мягким голосом, – или ты можешь уделить мне минуту времени и выслушать, а затем решить никогда больше со мной не разговаривать.
– Тогда говори, – произнесла я, вырвавшись из его хватки. Села на стул с низкой спинкой и отодвинула ноги как можно дальше от стула напротив, на который сел Уит.
– Ты хочешь найти свою мать.
Это прозвучало как утверждение, поэтому я промолчала.
– У меня есть кое-какие идеи, где она может быть.
Мои губы приоткрылись.
– Где?
– У нее много артефактов, – начал Уит. – Долго хранить их слишком рискованно, и поэтому ей придется…
– Продать их через «Торговые врата», – самодовольно вмешалась я. – Я в курсе.
Уит поджал губы – единственный признак того, что я его разозлила. Но мне было все равно. Он не сказал ничего такого, о чем я не догадалась сама.
– Если это все… – сказала я, поднимаясь. Когда-то я бы поговорила с ним о выборе, который мне предстояло сделать. Я бы доверилась его честному мнению и совету. Но Уит все испортил. Я не могла рассказать, что подумываю об отъезде. Не вынесла бы облегчения на его лице.
– Сядь!
Я испуганно опустилась на стул.
Уит подался вперед, упершись локтями в колени.
– «Врата» постоянно перемещаются из одного места в другое. Я могу узнать, где пройдет следующий аукцион.
Я прищурилась.
– Как ты собираешься добыть эту информацию?
Уит бросил на меня равнодушный взгляд.
– Вспомни, чем я зарабатываю на жизнь.
– Ты все еще работаешь на дядю? – удивленно спросила я. – Я думала, он в ярости из-за нашей… – Я запнулась, не в силах продолжать. Мы обманули Tío Рикардо, а потом Уит обманул меня. Все, что я делала с тех пор, как приехала в Египет, – это строила планы и добивалась своего. Я переодевалась мужчиной, пряталась на дахабии дяди, лгала всем, включая Уита, когда тайком передавала матери артефакты из гробницы Клеопатры. Я позволила Эльвире танцевать на балу, хотя знала, что это опасно.
Чего я только не делала, чтобы добиться своего.
Я почувствовала тошноту. Мы с Уитом были людьми одного склада. Людьми, которые передвигали шахматные фигуры на доске, стремясь победить. Уит задумчиво смотрел на меня, казалось, подмечая каждую особенность выражения моего лица. Он был готов к действию, его плечи напряглись, словно он собирался броситься на меня, если я только пошевелюсь. Его появление запутало меня. Уит забрал мои деньги. Чего еще он хотел?
– Почему ты все еще здесь?
– Я знаю, в это трудно поверить, – тихо сказал Уит, – но я дал тебе клятву совершенно искренне.
– Да? – спросила я, пытаясь говорить язвительно. Но у меня перехватило дыхание. Я заставила себя отодвинуться еще дальше от него.
– Да, так и есть.
Я вспомнила его обет, который он произнес уверенным и завораживающим голосом – тем самым, который заставлял других садиться и слушать или убираться с пути. В ту ночь Уит поклялся защищать меня. В этом и заключалась суть. Разочарование затуманило мой взор, и я отвернулась, чтобы он не увидел моих мокрых глаз. Уит никогда не обещал любить меня. Он предупреждал меня даже тогда.
Я была слишком глупа, раз услышала то, чего он не говорил.
Papá часто рассуждал, что всякий раз, когда я чувствовала себя потерянной, это было потому, что я скрывала от себя правду. Сейчас я почти слышала его мягкий, хриплый голос, уместный для библиотек и церквей. Он говорил, что люди часто боятся признать правду. Они предпочитают лгать, отрицать, игнорировать то, что находится прямо перед ними.
Я поклялась себе, что всегда буду поступать честно. Не важно, чего это мне будет стоить, пусть даже это ослабит меня или убьет.
Во-первых, я не могла считать нашу свадьбу заявлением со стороны Уита. Это был мой выбор. Уит был готов ждать, но это я убедила его в необходимости жениться.
Полное уничтожение. Вот чего я добивалась.
Во-вторых, Уит нуждался в деньгах, и ему встретилась я. А еще он знал, как сильно я хотела остаться в Египте. Сделав мне предложение руки и сердца, он предоставил решение – выгодное для него, но все же решение.
В-третьих, Уит просил никогда не верить ни единому его слову.
Тихий голос
