Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я однажды участвовал в стачке, — по-прежнему угрюмо заявил Чарли. — От забастовок особенно сильно страдают жены рабочих.

— Когда это ты бастовал? — спросил Мак.

У него самого не было никакого личного опыта. Информацию о стачках он черпал исключительно из газет.

— Три года назад в Тайнсайде. Я вкалывал тогда на угольной шахте.

— Я вообще впервые слышу, что ты когда-то был шахтером. — Ни Маку, как и никому другому в Хьюке, никогда в голову не приходило, что шахтеры тоже способны забастовать. — Чем же все закончилось?

— Владельцу шахты пришлось уступить нашим требованиям, — признался Чарли.

— Ну, вот видишь! — с триумфом воскликнул Мак.

Но снова вмешалась Кора, только гораздо более взволнованным тоном:

— Не забывай, Мак, что здесь тебе придется иметь дело не с северными землевладельцами. Тебе будут противостоять хозяева лондонских таверн — подонки, каких свет не видывал. Они запросто наймут негодяя, который проникнет к тебе ночью и спящему перережет глотку.

Мак заглянул ей в глаза и понял, что она искренне опасается за его жизнь.

— Я приму меры предосторожности, — попытался успокоить он ее.

Она скептически усмехнулась, но промолчала.

— Но нам еще только предстоит убедить людей пойти на стачку, — заметил Дермот.

— Здесь ты совершенно прав, — сказал Мак рассудительно. — Какой смысл обсуждать вопрос вчетвером, словно мы обладаем полномочиями принимать решение за всех? Мы созовем общее собрание. Который теперь час?

Они бросили взгляды в окна. Наступал вечер.

— Должно быть, около шести, — высказала предположение Кора.

Мак продолжал:

— Банды, у которых есть на сегодня работа, закончат с наступлением темноты. Вы вдвоем пройдете по всем окрестным тавернам и сообщите о собрании.

Оба кивнули в ответ. А Чарли сказал:

— Мы не сможем собраться здесь. Слишком тесно. А банд насчитывается не меньше пятидесяти.

— При «Веселом Морячке» есть просторный двор, — вспомнил Дермот. — И хозяин не входит в число предпринимателей.

— Прекрасное место, — согласился Мак. — Скажите парням, чтобы явились туда через час после полного заката солнца.

— Придут наверняка не все, — сказал Чарли.

— Но большинство явятся.

— Соберем как можно больше народа, — снова кивнул Дермот.

Они с Чарли сразу же вышли на улицу.

Мак посмотрел на Кору.

— Ты не устраиваешь себе выходной этой ночью? — с надеждой спросил он.

Она покачала головой.

— Мне осталось только дождаться своей сообщницы.

Мака всегда тревожило, что подлинной воровкой была Пег, а наказание могла понести прежде всего Кора.

— Как бы мне хотелось найти для этой девочки занятие, чтобы она могла бросить воровство, — сказал он.

— Зачем?

Ее вопрос всерьез озадачил его.

— Но это же очевидно…

— Что для тебя очевидно?

— Будет лучше, если из нее вырастет честная женщина.

— В каком смысле лучше?

Мак отчетливо услышал злые нотки в вопросах Коры, но прекратить разговор уже не мог.

— Она занимается слишком опасными делами. Кончится тем, что ее тоже вздернут в Тайберне.

— Значит, по-твоему, ей будет лучше скрести полы в кухне какого-нибудь богатого дома, чтобы ее избивала повариха и насиловал хозяин?

— Не думаю, что каждую служанку при кухне непременно насилуют…

— Любую хорошенькую — непременно. И чем я стану зарабатывать без нее?

— Ты могла бы найти себе другое занятие очень легко. Ты умна, красива…

— Но я вовсе не хочу искать себе другое занятие, Мак. Я хочу продолжать прежнее.

— Почему?

— Мне оно нравится. Люблю нарядно одеваться, пить джин, флиртовать с мужчинами. Я помогаю красть у тупых мужланов, имеющих больше денег, чем они заслуживают. Это приятно волнует, дается легко, а мои заработки в десять раз превышают жалованье какой-нибудь портнихи, продавщицы или официантки в кофейне.

Мака ее слова повергли в шок. Он всегда предполагал, что она участвует в воровстве по необходимости. Открытое заявление, что ей нравилось воровать, противоречило всем его представлениям о ней.

— Даже не знаю, что тебе сказать в ответ на это.

— Ты и сам вроде бы умный мужчина, Мак, но ни черта не понимаешь в этой жизни.

Прибыла Пег. Она была бледна, еще сильнее отощала и казалась смертельно уставшей. Впрочем, как всегда.

— Ты хотя бы успела позавтракать? — спросил Мак.

— Нет, — сказала она и села. — Но начала бы со стаканчика джина.

Мак подал знак официантке.

— Принесите тарелку овсяной каши со сливками, пожалуйста.

Пег скорчила гримасу, но как только подали еду, с жадностью накинулась на нее.

Пока она ела, в зал вошел Каспар Гордонсон. Мака его появление чрезвычайно обрадовало. Он сам собирался вскоре отправиться на Флит-стрит, чтобы обсудить бойкот со стороны судовладельцев и идею общей забастовки. И он быстро описал события дня, а вечно неряшливый юрист потягивал бренди.

По мере того как Мак приводил все новые подробности, на лице Гордонсона отображалась нескрываемая тревога. Когда молодой человек закончил, Гордонсон заговорил своим обычным тонким, но звучным голосом:

— Вам следует понимать, что наш правящий класс перепуган. Не только королевский двор и правительство. Страх испытывают все представители так называемой элиты: герцоги и графы, олдермены и судьи, купцы и землевладельцы. Все разговоры о гражданских свободах заставляют их нервничать. А голодные бунты в прошлом и позапрошлом годах