Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Лиззи присела на край кровати. Лицо Мака превратилось в кровавое и сплошь распухшее месиво. Она расстегнула рубашку и увидела, что грудь тоже покрыта синяками и ссадинами.

Помощники удалились. Остался только ирландец, который счел нужным представиться:

— Меня зовут Дермот Райли. Мак снимает угол в моей квартире.

— А я — Элизабет Хэллим, — отозвалась она. — Знаю его еще с самого детства.

Лиззи решила даже не пытаться объяснить, почему облачилась по-мужски, предоставив Райли думать все, что ему взбредет в голову.

— Не думаю, что его раны опасны для жизни, — сказал он.

— Все равно нам нужно их промыть. Попросите принести сюда в тазу горячей воды, пожалуйста.

— Хорошо. — Он вышел из комнаты, оставив ее наедине с лежавшим без сознания Маком.

У нее оказалось достаточно времени, чтобы рассмотреть его неподвижное тело. Дышал он едва заметно. Нерешительным жестом она положила ладонь ему на грудь. Кожа отдавала теплом, а плоть под ней ощущалась жесткой и неподатливой. Она нажала чуть сильнее и почувствовала биение его сердца, сильное и размеренное.

Ей понравилось прикосновение к нему. Другую руку она пристроила на собственной груди, чтобы по-настоящему оценить разницу между мягкостью своего тела и твердостью его мускулатуры. Прикоснулась к его соску, маленькому и неожиданно нежному, а затем дотронулась до своего, гораздо более крупного и дальше выступавшего из груди.

Он открыл глаза.

Лиззи мгновенно отдернула руку, чувствуя стыд за себя. «Какого черта я творю?» — подумала она.

Мак смотрел на нее невидящим взором.

— Где я? И кто вы такой?

— Вы участвовали в призовом поединке, — напомнила она. — И потерпели поражение.

Несколько секунд он пристально смотрел на нее, а потом криво усмехнулся.

— Лиззи Хэллим, снова переодетая в мужчину, — произнес он совершенно нормальным голосом.

— Хвала господу, с вами все в порядке!

Он снова окинул ее взглядом, но уже с совершенно иным выражением.

— Очень… Очень мило с вашей стороны проявлять заботу обо мне.

Лиззи смутилась.

— Сама никак не пойму, зачем это делаю, — сказала она резко. — Вы единственный шахтер, который не желает знать своего места.

Затем ее смятение только усилилось, потому что из глаз буквально хлынули слезы.

— Тяжело смотреть, как из твоего друга делают отбивную котлету. — И ее слова прозвучали с интонацией, которой она и не хотела бы допустить, но это оказалось свыше ее сил.

Он внимательно наблюдал, как она рыдает, а потом с искренним недоумением спросил:

— Лиззи Хэллим, смогу ли я когда-нибудь научиться понимать вас?

Глава 15

Бренди помогло унять боль ран Мака тем вечером, но наутро он проснулся в подлинной агонии. У него ныла каждая часть тела, которую он мог распознать, от распухших больших пальцев ног, поврежденных при сильных ударах, наносившихся им Прису по лодыжкам, до макушки на голове, боль в которой, казалось, уже никогда не пройдет. Лицо, отраженное в крупном осколке зеркала, использовавшемся им обычно для бритья, покрывали синяки и порезы, слишком еще свежие, чтобы к ним прикасаться пальцами, не говоря уж о бритве.

Но он все равно пребывал в приподнятом настроении. Каждое свидание с Лиззи Хэллим ободряло его и стимулировало. Ее неутолимая страсть к приключениям, отвага и решительность вызывали ощущение, что в жизни нет ничего невозможного. На какой еще дерзкий поступок она окажется способна в следующий раз? Когда он узнал Лиззи в фигуре, сидевшей на краю кровати, ему с трудом удалось подавить в себе горячее стремление обнять ее. Преодолеть соблазн помогла мысль, что подобные действия с его стороны могут положить конец их и без того очень странной дружбе. Одно дело, когда все правила нарушала она сама. В конце концов, она была знатной леди. И могла играть со щенком дворняжки сколько угодно, но стоило щенку укусить ее, как он тут же оказался бы выброшенным за шкирку на улицу.

Она сообщила ему о своем намерении выйти замуж за Джея Джеймиссона, и ему пришлось прикусить язык, хотя хотелось сказать, что она совершает большую глупость. Не его ума это дело, и он, конечно же, не хотел обидеть ее.

Бриджет, жена Дермота, приготовила на завтрак соленую овсяную кашу, и Мак съел ее вместе с детьми. Бриджет было лет тридцать. Когда-то она, судя по всему, обладала очень привлекательной внешностью, но теперь выглядела просто до крайности вымотанной. Покончив с едой, Мак и Дермот отправились на поиски работы.

— Принесите домой хотя бы немного денег, — выкрикнула им вслед напутствие Бриджет.

Но день сложился для них неудачно. Они обошли все лондонские продуктовые рынки, предлагая свои услуги в качестве грузчиков, чтобы переносить корзины с рыбой и окровавленные коровьи туши, перекатывать бочки с вином — то есть таскать на себе все, в чем нуждался каждый день этот огромный и вечно голодный город. Но желающих было слишком много, и работы на всех не хватало. В полдень они бросили поиски там и перебрались в Вест-Энд, чтобы попытать счастья в кофейнях. Ближе к вечеру оба настолько вымотались, будто действительно тяжело трудились весь день, но ничего за это не получили.

Когда они вышли на Стрэнд, маленькая фигурка выскочила из-за угла, как спасавшийся бегством заяц, и врезалась прямиком в Дермота. Это была девочка лет тринадцати, оборванная, тощая и перепуганная. Дермот издал звук проколотого воздушного шарика. Малышка вскрикнула от страха, споткнулась и чуть не упала, с трудом сохранив равновесие.

За ней по пятам бежал крепкий с виду молодой мужчина в дорогой, но растрепанной одежде. Ему всего лишь дюйма не хватило, чтобы схватить ее, когда она отшатнулась от Дермота. Ей все