Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сэр Джордж тоже высказал свое мнение с негодованием:
— Они ведь хотят, чтобы наша армия защищала их от французов и краснокожих, но не желают платить за это. Подумать только!
— И не станут платить, насколько я понимаю, — подтвердил Дроум. — Недавно в Бостоне был наложен бойкот на весь британский импорт. Они отказываются от чая и даже готовы экономить на черной ткани, отказавшись от ношения траурных одеяний!
— Если другие колонии последуют примеру Массачусетса, половина нашего торгового флота останется без грузов, — добавил реплику Роберт.
А сэр Джордж сердился все сильнее.
— Эти колонисты — проклятые бандиты, вот они кто! А бостонские производители рома самые отпетые из них. — Джея удивила подобная горячность отца. Он должен был терять действительно крупные суммы, чтобы до такой степени разъяриться. — Закон обязывает их покупать черную патоку из сахарного тростника на британских плантациях, но они контрабандой приобретают ее у французов, сбивая цену на товар.
— В Виргинии дела обстоят еще хуже, — подлил масла в огонь Дроум. — Тамошние табачные плантаторы никогда не платят своих долгов.
— Мне ли не знать об этом? — подхватил сэр Джордж. — Один из моих должников там только что обанкротился, оставив мне никому не нужную плантацию. Это место называется Мокджек Холл.
— Слава богу, что не обложили дополнительным налогом импорт в Америку преступников, — заметил Роберт.
Раздались дружные одобрительные возгласы. Наиболее прибыльной частью судоходного бизнеса Джеймиссона была транспортировка в американские колонии приговоренных в Великобритании преступников. Ежегодно суды приговаривали к высылке многие сотни людей. Это считалось равноценной альтернативой смертной казни, например, за воровство, и правительство платило владельцу корабля пять фунтов за голову каждого доставленного им в Америку заключенного. Причем девять из десяти таких преступников пересекали Атлантику именно на судах, принадлежавших Джеймиссону. Но правительственная дотация не оставалась единственным способом зарабатывать на заключенных. По прибытии в колонии они обязаны были принудительно трудиться бесплатно в течение семи лет, что давало возможность, по сути, продавать их в семилетнее рабство. Мужчины стоили на таком рынке от десяти до пятнадцати фунтов, женщины восемь-девять, а за детей давали поменьше. Забив трюм под завязку ста тридцатью или ста сорока заключенными, как сельдями бочку, Роберт мог получить до двух тысяч фунтов чистой прибыли на одном рейсе — сам корабль столько не стоил. Более выгодного и доходного предприятия придумать было невозможно.
— Так-то оно так, — кивнул отец, опустошая свой бокал, — но только и этому может наступить конец, если вовремя не обуздать зарвавшихся колонистов.
А жалобы от колонистов поступали постоянно. Хотя они и продолжали покупать приговоренных из Англии для работы на себя, поскольку рабочей силы остро не хватало, им не нравилось, что метрополия сбрасывает им на руки отбросы общества, считая заключенных главной причиной роста на своих территориях уровня преступности.
— Хотя бы шахтеры — народ надежный, — сказал сэр Джордж. — На них одних мы можем в эти дни целиком и полностью положиться. Вот почему Макэша необходимо своевременно устранить.
Каждый имел свое мнение о Макэше, и образовались небольшие группы, заведшие свои отдельные разговоры по его поводу. Однако сэру Джорджу, как показалось, эта тема окончательно надоела. Он повернулся к Роберту и, сменив тон на шутливый, спросил:
— Ну, как тебе юная Хэллим, а? Маленькое сокровище, если хочешь знать мое мнение.
— Элизабет весьма темпераментная особа, — несколько двусмысленно отозвался о ней Роберт.
— Это точно, — со смехом сказал его отец. — Помню, когда мы застрелили последнюю волчицу в этой части Шотландии лет восемь или десять назад, она настояла на том, что сама вырастит ее щенков. И расхаживала повсюду с двумя маленькими волчатами на поводке. Вы в жизни не видели ничего подобного! Егеря просто с ума сходили, утверждали, что однажды волчата подрастут, сбегут и станут опасны, но вот только они умерли, к счастью для нас всех.
— Из нее может получиться слишком своенравная жена, — с некоторым беспокойством заметил Роберт.
— Обожаю объезжать норовистых кобылок, — отозвался на это сэр Джордж. — Кроме того, за мужем всегда остается последнее слово, какой бы ни была жена. Ты мог сделать и гораздо более плохой выбор. — Он понизил голос. — Леди Хэллим держит свое имение как приданое для дочери. А поскольку все имущество любой женщины переходит к ее мужу, в день свадьбы все эти земли станут собственностью жениха.
— Знаю, — сказал Роберт.
Джей ничего не знал об этом, но не был удивлен: немногие мужчины согласились бы оставить обширное поместье во владении женщины.
Сэр Джордж продолжал:
— А в недрах Хай Глена должны залегать миллионы тонн угля — все не разработанные, но уже разведанные пласты ведут в том направлении. Девушка просто сидит на огромном состоянии, о котором не знает. Уж прости, если это звучит немного вульгарно.
И он ухмыльнулся.
Но это не развеяло обычного скептицизма вечно мрачного Роберта.
— Не уверен, что вообще нравлюсь ей.
— А что ей может в тебе не нравиться? Ты молод, скоро станешь богат, а когда я умру, унаследуешь титул баронета. Чего еще может пожелать девушка?
— Романтической любви, — ответил Роберт. Он произнес эти слова с неприязнью, словно говорил о какой-то неизвестной ему денежной единице, которой с ним пытался расплатиться чужеземный купец.
— Мисс Хэллим не может себе позволить романтических чувств.
— Кто знает? — сказал Роберт. — Леди Хэллим живет в долг, сколько я себя помню. Не вижу, почему бы ей не продолжать такую жизнь и дальше.
— Поделюсь с тобой секретом. — Сэр Джордж оглянулся, проверяя, чтобы никто не мог подслушать его. — Ты знаешь, что она заложила все свое имение?
— Это всем известно.
— Вот только я один выяснил, что ее кредитор не хочет продлевать сделки с ней.
