Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Она закончила скромной улыбкой, словно предлагавшей Хью продолжить рассказ.

Его вдруг охватила дрожь. В поисках опоры он взялся за спинку стула.

— Денек выдался еще тот, — сказал он неровным голосом. — Мне как-то не по себе.

— Тебе лучше присесть.

Но Хью не сел, а неожиданно обвил ее тело руками, всецело охваченный вспыхнувшим чувством.

— Обними меня, — попросил он.

Она прижала его к себе.

— Я люблю тебя, Мэйзи. И всегда любил.

— Я знаю.

Он посмотрел ей в глаза, поблескивавшие от слез. Одна слезинка не удержалась и скатилась по щеке. Он поцеловал след от нее.

— Наконец-то, — сказал он. — После всех этих долгих лет.

— Давай сегодня ляжем вместе, Хью, — предложила она.

Он кивнул.

— И с этой ночи всегда будем спать вместе, — добавил он и снова поцеловал ее.

Эпилог

1892 год

Из газеты «Таймс»: НЕКРОЛОГИ

30 мая после продолжительной болезни в своей резиденции в Антибе во Франции скончался граф Уайтхэвен, бывший старший партнер Банка Пиластеров.

— Умер Эдвард, — сказал Хью, просматривая газету.

Рядом с ним в купе сидела Мэйзи в желтом летнем платье в красный горошек и в желтой шляпке с лентами. Они ехали на церемонию окончания учебного года в Уиндфилдской школе.

— Он, конечно, был еще той свиньей, но его мать будет скучать по нему.

Последние полтора года Августа с Эдвардом жили вместе на южном берегу Франции. Несмотря на произошедшее, синдикат выделил им такое же содержание, как и остальным Пиластерам. Оба были инвалидами: Эдвард страдал от последней стадии сифилиса, а у Августы сместились позвонки, и она почти все время проводила в кресле на колесах. Хью слышал, что, несмотря на болезнь, она стала своего рода некоронованной правительницей английского сообщества в той части света: сватала молодых людей, разрешала споры, устраивала общественные мероприятия и следила за соблюдением этикета.

— Он любил мать, — сказал Хью.

Мэйзи с легким удивлением посмотрела на него.

— Зачем ты это говоришь?

— Это единственное, что можно сказать о нем хорошего.

Она нежно улыбнулась и поцеловала его в нос.

Паровоз с пыхтением подъехал к станции Уиндфилд, и они вышли. Тоби закончил свой первый год обучения, а для Берти этот год был последним. День выдался теплым, ярко светило солнце. Мэйзи открыла солнечный зонтик — из того же шелка в горошек, как и ее платье, — и они пошли к школе, держась за руки.

За последние двадцать шесть лет здесь многое изменилось. Их старый директор, доктор Поулсон, давно скончался, и школьный двор украшала его статуя. Новый директор по-прежнему ходил с внушительной тростью в руке, которую они называли Хлестуном, только пускал ее в ход значительно реже. Спальня четвероклассников до сих пор находилась в здании бывшей молочной фермы у каменной часовни, но рядом с ним построили новое учебное здание для всех школьников. И преподавали теперь здесь лучше: Тоби с Берти изучали не только латынь с греческим, но и математику с географией.

Перед холлом Хью с Мэйзи встретили Берти, который уже вытянулся выше Хью, — трудолюбивого и тихого юношу с серьезным взглядом. Внешне он чем-то напоминал брата Мэйзи Дэна, и было сразу видно, что он из Рабиновичей.

Поцеловав мать, он пожал руку Хью.

— У нас тут суматоха, — сказал он. — Не хватает копий школьного гимна, и четвероклассники сейчас переписывают их как сумасшедшие. Мне нужно проследить, чтобы они поспели к назначенному времени.

И он побежал выполнять поручение. Хью с любовью проследил за ним, с ностальгией вспоминая, как когда-то ему самому казались ужасно важными все школьные дела.

Потом они встретили Тоби. Младшим школьникам теперь не обязательно нужно было носить фраки с цилиндрами: на Тоби была соломенная шляпка и короткая куртка.

— Берти говорит, что после церемонии я могу попить с вами чай у него, если вы не против, правда?

— Конечно, — рассмеялся Хью.

— Спасибо, папа! — и Тоби помчался дальше.

В холле они, к своему удивлению, увидели Бена Гринборна, еще больше постаревшего и начавшего дряхлеть.

— Добрый день! А вы что здесь делаете? — обратилась к нему Мэйзи со свойственной ей прямотой.

— Мой внук сегодня выступает с речью от всех школьников, — ответил он хриплым голосом. — Я приехал послушать его.

Хью поразился. Берти не был Гринборну настоящим внуком, и старик прекрасно это знал. Неужели он к старости смягчился?

— Садитесь рядом, — предложил Гринборн.

Хью посмотрел на Мэйзи. Она пожала плечами и села, а за ней последовал Хью.

— Я слышал, вы поженились.

— В прошлом месяце, — ответил Хью. — Моя жена долго не соглашалась на развод.

Нора жила с каким-то бесшабашным моряком, и нанятый Хью детектив менее чем за неделю собрал доказательства адюльтера, после чего она согласилась.

— Не одобряю я разводов, — строго сказал Гринборн и вздохнул. — Но я слишком стар, чтобы давать какие-то советы. Столетие почти закончилось. Будущее принадлежит вам. Желаю вам всего наилучшего.

Хью дотронулся до ладони Мэйзи и сжал ее.

— Собираетесь отослать мальчика в университет? — спросил Гринборн, обращаясь к Мэйзи.

— Я не могу себе этого позволить. Я и школу-то оплачивала с трудом.

— Буду рад помочь.

— Как это любезно с вашей стороны! — удивилась Мэйзи.

— Мне следовало предложить это еще несколько лет назад. Но я считал, что вы охотница за состоянием, и я ошибался. Если бы вас беспокоили