Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Потом она еще четверть часа ждала поезда, наблюдая за трогательной сценой прощания юноши с девушкой и завидуя им.

Поезд, пыхтя, ехал через трущобы Бетнал-Грин, пригород Уолтхэмстоу и покрытые снегом поля Вудфорда, останавливаясь каждые несколько минут. И, хотя он двигался вдвое быстрее конного экипажа, Мэйзи казалось, что он ползет как улитка. Все это время она не переставала беспокоиться о Хью.

На станции Чингфорд ее остановили полицейские и попросили пройти в комнату ожидания. Детектив спросил ее, была ли она тут утром. Очевидно, они искали свидетелей убийства. Мэйзи сказала, что никогда не была в Чингфорде и, не сдержавшись, спросила:

— А никто, кроме Антонио Сильвы, не пострадал?

— В драке двое человек получили незначительные ссадины и царапины, — ответил детектив.

— Я беспокоюсь о своем знакомом, который знал Тонио Сильву. Его зовут Хью Пиластер.

— Мистер Пиластер вступил в драку с убийцей, и тот ударил его по голове. Но раны его несерьезны.

— Ах, слава богу! — воскликнула Мэйзи. — Вы не знаете, где он живет?

Детектив объяснил, как пройти к дому Хью.

— Мистер Пиластер ранее днем был в Скотленд-Ярде, но я не знаю, вернулся ли он, — сказал детектив.

Мэйзи задумалась. Стоит ли ей возвращаться в Лондон теперь, когда она уверена в том, что Хью цел? Так ей не нужно будет встречаться с этой мерзкой Норой. Но ей будет легче на душе, если она увидит Хью. И она не боится Норы. Мэйзи пошла к дому, осторожно прокладывая тропинку в снегу.

Чингфорд представлял собой резкий контраст с Кенсингтоном — всего лишь ряд дешевых домов с небольшими садиками, выстроившихся вдоль единственной дороги. Хью, конечно, философски относится к неудачам, а вот Норе, должно быть, их переезд пришелся не по душе. Эта стерва вышла замуж за Хью исключительно ради денег, и ей не хочется снова становиться бедной.

Постучав в дверь дома Хью, Мэйзи услышала детский плач. Дверь открыл мальчик лет одиннадцати.

— Ты ведь Тоби, верно? — спросила Мэйзи. — Я хочу поговорить с твоим папой. Меня зовут миссис Гринборн.

— Боюсь, папы нет дома, — вежливо ответил мальчик.

— А когда он должен вернуться?

— Не знаю.

Мэйзи огорчилась. Она так надеялась увидеть Хью своими глазами! В разочаровании она сказала:

— Может, ты скажешь, что я прочитала в газетах об одном происшествии и приезжала проверить, все ли с ним в порядке.

— Хорошо, я ему передам.

Больше ей ничего в голову не приходило. Нужно было возвращаться на станцию и ждать обратного поезда в Лондон. По крайней мере, ей удалось избежать стычки с Норой.

Но что-то в выражении лица мальчика обеспокоило ее. Казалось, что он чем-то напуган. Поддавшись необъяснимому чувству, она обернулась и спросила:

— А твоя мать дома?

— Боюсь, что нет.

Странно. Хью теперь не мог позволить себе содержать гувернантку. Мэйзи показалось, что тут что-то не то.

— А могу я поговорить с тем, кто за вами присматривает?

Мальчик замялся.

— Вообще-то никого в доме нет, кроме меня и моих братьев.

Интуиция не подвела Мэйзи. Что происходит? Как три ребенка оказались дома одни? Она не знала, как поступить, опасаясь упреков со стороны Норы. С другой стороны, она не может просто так взять и уйти, оставив детей Хью на произвол судьбы.

— Я давняя знакомая вашего отца… и матери… — сказала она.

— Да, я видел вас на свадьбе тети Дотти.

— Ах да… Можно мне войти?

Было заметно, что Тоби с радостью ухватился за эту мысль.

— Да-да, конечно, — оживленно ответил он.

Мэйзи прошла в кухню в задней части дома, откуда доносился плач. Ревел четырехлетний малыш, сидевший на полу. Другой мальчик, лет шести, сидел за столом и был готов разрыдаться в любую минуту.

Мэйзи подняла с пола малыша. Она знала, что его назвали Соломоном в честь Солли Гринборна.

— Ну, хватит тебе! — проворковала она. — Чего ты расплакался?

— Где моя мама? — спросил Сол и заревел еще громче.

— Тише-тише, не плачь, — попыталась успокоить его Мэйзи, раскачивая в руках, и, ощутив влагу, поняла, что малыш обмочился. Оглядевшись, она заметила, что в кухне царит беспорядок. На столе рассыпаны хлебные крошки и разлито молоко, в раковине лежат грязные тарелки, на полу грязь. И очень холодно — огонь давно погас. Создавалось впечатление, что дети брошены.

— Что здесь происходит? — обратилась Мэйзи к Тоби.

— Я хотел их накормить. Сделал бутерброды с маслом и нарезал ветчины. Хотел заварить чай, но обжег руку о чайник. — Он старался казаться храбрым, но в глазах у него застыли слезы. — Вы не знаете, где может находиться мой отец?

— Не знаю.

От внимания Мэйзи не ускользнуло, что малыш звал маму, но старший сын уже спрашивает об отце.

— А твоя мать?

Тоби взял с каминной полки и протянул ей конверт с адресатом: «Хью».

— Оно не запечатано. Я его прочитал, — сказал Тоби.

Мэйзи открыла конверт и вынула единственный лист бумаги. На нем большими буквами было выведено единственное слово:

ПРОЩАЙ

Мэйзи ужаснулась. Как мать могла бросить троих детей? Каждого из них Нора вынашивала, кормила своей грудью. Мэйзи вспомнила о матерях в женской больнице южного Саутуарка. Если бы любой из них предоставили трехкомнатный дом в Чингфорде, она решила бы,