Нулевой пассажир - Олег Лесников

монастыре Святого Иеронима на улице Виа Томачелли. Там им давали новые имена, и уже на них оформлялись необходимые бумаги. Предъявив эти документы, нацисты без всякого труда получали уже вполне легальный, так называемый паспорт перемещенного лица, выдаваемый Международным комитетом Красного Креста. И уже этот документ давал право его обладателю на беспрепятственный выезд из страны. Оставалось только поставить визу, и путь для бегства по «крысиной тропе» был открыт.

— Но ведь военных преступников активно искали в то время по всей Европе и мы, и союзники.

— И очень многих находили, — согласилась Маруся. — Но из-за огромного количества беженцев и недостатка сотрудников Международного Красного Креста просто физически не могли тщательно проверять всех обратившихся. Да и не доверять рекомендациям влиятельнейшего в то время ордена францисканцев вроде бы тоже оснований не было. После весьма поверхностной проверки, а чаще и вообще без таковой, военным преступникам быстро готовили полный пакет новых документов и через порт Генуи беспрепятственно вывозили из страны.

— Непонятно только, почему союзники сами не проводили проверку перемещенных лиц?

— Сейчас сложно ответить на этот вопрос. Дело прошлое. Но весной 1945 года нескольким агентам американской разведки удалось тайно проникнуть на территорию некоторых монастырей и в том числе монастыря святого Иеронима, где ими были засняты на фотопленку нескольких высокопоставленных членов СС. И в том числе гауптштурмфюрера СС Гельмута Вольфа. Все они перемещались по территории монастыря исключительно в монашеских платьях. И тот факт, что переодетые нацисты ездили по городу на машинах с дипломатическими номерами Ватикана, говорит сам за себя. Сомнительно, чтобы папа римский Пий XII не знал об этом. Таким же путем в Аргентину бежали оберштурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман, возглавлявший в Третьем рейхе отдел IV D 4, а потом IV B 4, «Отдел Эйхмана», или «Еврейский отдел» Главного управления имперской безопасности.

— Да, я знаю. Если не ошибаюсь, операция «Финал»? «Моссаду» удалось задержать его прямо на улице в Буэнос-Айресе и тайно вывезти из Аргентины в Израиль. Потом у вас на родине он был казнен.

— Да, по приговору израильского суда Адольф Эйхман был казнен через повешение, — отчеканила Маруся, и глаза ее недобро блеснули.

— Кстати, давно хотел спросить тебя, а почему вы не подключите к розыску Абу Рейхана Интерпол?

— Интерпол давно подключен, куда без него. И Blue Notice[42] на Рейхана тоже давно, если не ошибаюсь, уж лет шесть как выставлено. Не знаю, поймешь ты или нет, но Рейхан — наша цель, а вернее моя. И взять я должна его первой.

— Почему?

— Понимаешь, — Маруся на мгновение задумалась, — какая здесь петрушка, как говорят русские, страной-инициатором «Синего уведомления» Интерпола выступает Германия. А это значит, что если его найдет Интерпол, то сразу экстрадирует задержанного в Германию. А ты прекрасно знаешь, как там относятся к бывшим эсэсовцам и их детям. Кроме того, у немецкой полиции на него ничего нет. Кроме обвинения в совершенном еще шесть лет назад изнасиловании. Но Абу уже давно устранил и свидетелей, и саму потерпевшую. В один прекрасный день они просто бесследно исчезли, и все.

— Подожди, это что же получается, что его участие в организации террористических актов еще не доказано?

— Официально он действительно ни разу не взял на себя ответственность за все эти теракты. И его причастность к деятельности террористической организации «Вилаят Синай» до сих пор не доказана. Так что, попадись он в руки Интерпола, в Германии у него скорее всего будут все шансы вообще избежать наказания и выйти из зала суда не в наручниках, а свободным и законопослушным гражданином.

— И тем не менее, я так подозреваю, Абу Рейхану вы уже уготовили ту же участь, что и Адольфу Эйхману? Не рано ли вздергивать его на рею? Не имея железных доказательств его вины?

— Железные доказательства будут. Главное — его задержать, а потом уже колоть[43] на косвенных. Сейчас накоплен огромный фактический материал, показания сотен свидетелей, оперативная информация о его передвижениях и связях. Так что с доказательной базой проблем не будет. Это дело времени и техники.

— Почему тогда вы не передадите эти материалы Германии?

— Германии? — прищурилась Маруся. — С ее-то либеральными законами и зашкаливающей по всем меркам толерантностью? Нет уж, судить его будут только в Израиле.

— Ты меня, конечно, прости, но иногда ваш «Моссад» напоминает мне просто кучку линчевателей.

— Не передергивай. Если ты имеешь в виду Адольфа Эйхмана, то, повторюсь, он был казнен по решению израильского суда. И суд Линча[44] здесь абсолютно ни при чем.

— Уж не рассчитываешь ли ты, что Абу добровольно даст признательные показания?

— Все может быть. С фанатиками такое бывает сплошь и рядом. Им часто хочется покрасоваться перед всем миром.

— Что-то не похож он на фанатичного экстремиста. Для радикалов обычно важен не реальный результат, а сам факт его непримиримости и связанного с ней упорного стремления к своей цели. Твой Рейхан из другого теста. У него есть цель и притом реальная, осязаемая… И ты знаешь это не хуже меня.

— А я смотрю, ты как будто жалеешь его? Или мне показалось? — спросила Маруся, и голос ее дрогнул. — Пусть он не нацист, но на его совести тоже сотни погибших ни в чем не повинных людей.

— Не говори ерунды. Никого я не жалею. Наоборот, я убежден, что казнь через повешение не искупит даже малую долю того, что он натворил. А знаешь что? — Я внимательно посмотрел на Марусю. — Пойдем прогуляемся. Сто лет просто так не гулял по Старому Каиру.

Мы вышли из отеля. Закат уже окрасил горизонт в какой-то совершенно нереальный, призрачный багрово-малиновый цвет. Вечерний терпкий воздух все еще оставался теплым и влажным. Обнявшись, мы не спеша спускались по узенькой улочке, мощенной стертой за много веков темной брусчаткой, мимо старых каменных домов, прилепившихся друг к другу словно соты гигантского пчелиного улья. Высокие старинные резные филенчатые двери притягивали взгляд позеленевшими медными ручками самых причудливых форм и напоминали средневековые крепостные ворота. Вдруг дома расступились, и мы оказались на залитой светом неоновых ламп площади, посреди которой расположился под навесом из пестрой ткани уютный ресторан, украшенный яркими гирляндами, сотканными из больших золотых шаров. Вокруг теснились многочисленные торговые лавочки, заставленные большими холщовыми мешками с ароматными специями и заваленные рулонами тканей с традиционными арабскими орнаментами. Мы медленно прошли между ними, потом незаметно для себя свернули в сторону и оказались среди торговых рядов с магазинчиками, светящиеся витрины которых были заставлены традиционными египетскими сувенирами. Воздух был до предела насыщен пряными ароматами кардамона, корицы, орегано и куркумы. Запах свежесваренного