Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

и для нее это было в новинку. Обычно она сама решала, кому благоволить, а кому отказывать в своем расположении. Но ведь Эмили и хотела, чтобы ей отказали от дома, так что запугать ее было невозможно.

Августа сдаваться не собиралась.

Эмили в последнее время все чаще приглашали на различные мероприятия, и она отправлялась на них в любом случае, сопровождал ли ее Эдвард или нет. Люди это замечали. Пока Эмили скучала одна в Лестершире, никто о ней не вспоминал, но теперь, когда они оба жили в Лондоне, появление одной Эмили без супруга казалось подозрительным.

Раньше Августе было бы наплевать на мнение высшего общества. Представители коммерческой среды часто относились к аристократам как к легкомысленным прожигателям жизни и были равнодушны к их мнению или, по крайней мере, делали такой вид. Но Августа уже не считала себя представительницей среднего класса. Будучи графиней, она слишком долго вращалась в высших кругах и привыкла получать одобрение со стороны лондонской элиты. Она не могла позволить своему сыну отклонять приглашения лучших представителей высшего общества и заставляла его посещать эти мероприятия.

Сейчас как раз был такой случай. В Лондон для участия в парламентских дебатах приехал маркиз Хоукасл, и маркиза давала ужин для избранных знакомых из числа тех, кто не был занят охотой в своих загородных поместьях. Среди приглашенных были Эдвард с Эмили, а также сама Августа.

Но, спустившись в гостиную в вечернем черном шелковом платье, она обнаружила там Мики Миранду в парадном одеянии и с бокалом виски в руках. При виде его сердце ее забилось сильнее — настолько он неотразимо выглядел в белом жилете с высоким воротничком. Он встал с кресла и поцеловал ее руку. Августа порадовалась тому, что выбрала платье с высоким лифом, подчеркивающим ее грудь.

Узнав правду о Питере Миддлтоне, Эдвард решил прекратить всякие отношения с Мики, но его недовольство длилось недолго. Теперь они снова были лучшими друзьями, что радовало Августу. Она и сама не могла долго сердиться на него. Она понимала, что он опасен, но от этого в ее глазах он казался еще более привлекательным. Иногда она его побаивалась, зная, что он убил троих человек, но страх ее возбуждал. Мики был самым аморальным из всех, кого она знала. От этой мысли ей хотелось, чтобы он овладел ею прямо здесь, на полу гостиной.

Мики был все еще женат. При желании он, конечно, развелся бы с Рейчел — ходили слухи о ее связи с братом Мэйзи Робинсон, радикальным членом парламента, — но, находясь на посту посланника, позволить этого себе не мог.

Августа присела на кушетку в египетском стиле, надеясь, что Мики сядет рядом, но, к ее разочарованию, он уселся напротив.

— Куда-то собрались? — спросила она чересчур вежливо, в раздражении от того, что ею пренебрегли.

— Мы с Эдвардом собираемся на кулачные бои.

— Никуда вы не поедете. Он обедает у маркиза Хоукасла.

— Ах, вот как, — задумался Мики. — Очевидно, я ошибся.

Или он.

Августа была уверена, что предложение это поступило со стороны Эдварда, который вовсе не ошибся. Эдварду безумно нравились кулачные бои, чего не скажешь о светских ужинах. Пора положить этому конец.

— Придется вам ехать одному, — сказала она Мики.

В его глазах вспыхнул непокорный огонек, и на мгновение ей показалось, что сейчас он с ней вступит в спор. Неужели она теряет свое влияние на этого мужчину? Но он встал и сказал:

— В таком случае я удаляюсь. Позволю вам самой объясняться с Эдвардом.

— Уж позвольте.

Но было слишком поздно. Не успел Мики открыть дверь, как в гостиную вошел Эдвард.

Августа заметила, что пятна на его коже сегодня краснее обычного. Они покрывали почти всю шею и доходили до одного уха. Они беспокоили ее, но доктор сказал, что причин волноваться нет.

— Ну что, я готов, — сказал Эдвард, потирая руки в предвкушении.

— Эдвард, ты не едешь на бои, — сказала Августа самым властным своим голосом.

Он посмотрел на нее, как ребенок, который узнал, что Рождество отменяется.

— Почему нет? — спросил он жалобно.

Августе стало немного жалко его, но она собралась с духом:

— Ты прекрасно знаешь, что нас пригласили на ужин к маркизу Хоукаслу.

— Но ведь не сегодня?

— Ты знаешь, что сегодня.

— Я не поеду.

— Ты должен.

— Но я вчера только был на ужине с Эмили!

— Значит, сегодня ты поужинаешь второй раз, как подобает цивилизованному человеку!

— Какого черта ты вообще принимаешь все эти предложения?

— Не ругайся в присутствии матери! Нас пригласили, потому что они знакомые Эмили.

— Эмили может убираться… — Эдвард перехватил строгий взгляд Августы и осекся. — Скажи, что я заболел.

— Не глупи.

— Мне казалось, что я вправе ездить куда захочу.

— Нельзя расстраивать таких высокопоставленных людей.

— Я хочу посмотреть бои.

— Никуда ты не поедешь.

В этот момент в гостиную вошла Эмили. Заметив, что обстановка накалена, она тут же спросила:

— Что-то случилось?

— Принеси мне ту дурацкую бумажку, которую ты меня просила подписать! — в гневе воскликнул Эдвард.

— О чем ты говоришь? — спросила Августа. — Какая еще бумажка?

— Мое согласие на аннулирование брака.

Августа пришла в ужас, поняв, что вся сцена была спланирована Эмили заранее и сыграна как по нотам. Она специально подстроила так, чтобы Эдвард рассердился и захотел избавиться от нее. Августа даже помогла ей, настояв на соблюдении социальных норм. Теперь до