Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Можно мне присоединиться?

Не дождавшись ответа, Мики сел рядом с Хью и, понизив голос, спросил:

— Ты, случайно, не знаешь, чем я мог его обидеть?

Хью задумался и ответил:

— Ну что ж, могу ответить. Эдвард узнал, что ты убил Питера Миддлтона и что ты врал ему все эти двадцать четыре года.

Мики едва не подскочил на месте. Откуда он узнал? Этот вопрос вертелся у него на языке, но он понял, что, задав его, он признается в своей вине. Поэтому он изобразил возмущение и резко встал.

— Ты еще пожалеешь о своих словах, — сказал он и вышел из комнаты.

Чуть позже он осознал, что никакой опасности со стороны полиции нет, как и прежде. Никто бы ничего не доказал, и за давностью лет никто бы не стал заново возбуждать почти забытое дело. Настоящая опасность — это то, что Эдвард откажется давать ему два миллиона фунтов, которые были так необходимы его отцу.

Нужно во что бы то ни стало убедить Эдварда. А для этого встретиться с ним.

Этим вечером он должен был присутствовать на дипломатическом приеме во французском посольстве и на ужине с некоторыми членами парламента из консерваторов, но на следующий день в обед он отправился в заведение Нелли, разбудил Эйприл и уговорил ее отослать записку Эдварду. В ней она пообещала устроить ему «нечто особенное», если вечером тот приедет в бордель.

Мики снял самый лучший номер и заказал любимицу Эдварда, Генриетту — худенькую девушку с короткими черными волосами. Он приказал ей переодеться в мужское платье с цилиндром. Такая одежда всегда возбуждала Эдварда.

В половине девятого вечера он сидел и ждал, попивая бренди. В комнате с большим камином стояла огромная кровать с балдахином, два дивана, обычный умывальник. На стенах висели картины, на которых был изображен санитар в неприличных позах с трупом красивой девушки в морге. На Мики был только шелковый халат. Рядом на диване сидела Генриетта.

— Тебе нравятся картинки? — спросила она, скучая.

Мики пожал плечами, но ничего не ответил. Ему не хотелось разговаривать. Девчонка его совершенно не интересовала. Сексуальный акт для него всегда был механическим процессом. Его более возбуждала власть, которую он давал. Его пьянила мысль, что мужчины и женщины попадают под его влияние и делают все, что он захочет. Даже его юношеская страсть к Августе была отчасти желанием укротить норовистую дикую кобылицу.

С этой точки зрения Генриетта ничего не могла ему дать: овладеть ею не составляло никакого труда, пользы от нее никакой, как и никакого удовлетворения в унижении проститутки. Мики курил сигару и думал, придет ли Эдвард.

Прошел час, затем другой. Мики начал терять надежду. Как же еще достучаться до Эдварда? Оказалось, очень трудно связаться с человеком, который не хочет, чтобы с ним встречались. Если он приедет к нему домой, то ему могут сообщить, что «его нет дома», а в банке могут отказать без объяснения причин. Можно подкараулить Эдварда у банка, когда он пойдет на обед, но это было низко, и Эдвард мог бы просто проигнорировать его. Рано или поздно они встретятся на каком-нибудь мероприятии, но Мики не мог позволить себе ждать.

Незадолго до полуночи в комнату заглянула Эйприл и сказала:

— Он пришел.

— Ну наконец-то, — сказал Мики с облегчением.

— Сейчас он пьет, но говорит, что не хочет играть в карты. Наверное, придет сюда через пару минут.

Мики почувствовал, как нарастает напряжение. Он виноват в предательстве. Четверть века Эдвард считал, что это он погубил Питера Миддлтона, тогда как на самом деле виноват был только Мики. Добиться прощения будет непросто.

Но у Мики был план.

Он приказал Генриетте сесть на диван, скрестить ноги и закурить сигару. Притушив газовый свет, он сел на кровать у двери.

Через несколько мгновений в комнату вошел Эдвард. В полутьме он не заметил Мики и обратился к Генриетте:

— Привет! Ты кто?

Генриетта подняла голову и сказала:

— Привет, Эдвард.

— А, это ты.

Эдвард закрыл дверь.

— Так вот что «особенное» подготовила Эйприл. Ну, я и раньше видел тебя во фраке.

— Тут еще и я, — сказал Мики, вставая с кровати.

Эдвард нахмурился.

— Тебя я не желаю видеть, — сказал он, поворачиваясь к выходу.

Мики преградил ему путь.

— По крайней мере скажи почему. Мы же так долго были друзьями.

— Я узнал правду о Питере Миддлтоне.

Мики кивнул.

— Ты позволишь мне объясниться?

— Что тут объяснять?

— Почему я совершил такую ужасную ошибку и почему у меня не хватило смелости в ней признаться.

Эдвард хмуро смотрел на него.

— Сядь на минутку рядом с Генриеттой и выслушай меня.

Эдвард замялся.

— Пожалуйста, — добавил Мики.

Эдвард сел на диван.

Мики подошел к столику и налил ему бренди. Эдвард взял бокал, кивнув. Генриетта пододвинулась поближе к нему и взяла за руку. Эдвард сделал глоток, оглянулся и сказал:

— Не нравятся мне эти картины.

— Мне тоже, — сказала Генриетта. — От них у меня мурашки по коже.

— Заткнись, Генриетта, — сказал Мики.

— Ну извини, что мешаю, — обиженно отозвалась она.

Мики сел на диван напротив и обратился к Эдварду:

— Да, я поступил