Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Лакей провел Хью в библиотеку, откуда вышли шесть-семь человек, оставив Бена Гринборна одного сидеть за простым деревянным столом, уставленным фруктами и печеньем для гостей.
Гринборну давно уже было за шестьдесят — Солли родился поздно, — и он выглядел старым и смертельно усталым. Но он держался чопорно, как всегда, и, пожав руку Хью, указал на соседний стул.
В другой руке Гринборн держал старое письмо.
— Послушайте, — сказал он Хью и начал читать: — «Дорогой папа! У нас новый учитель латыни, его преподобие Грин, и теперь я учусь лучше, за прошлую неделю получил десять из десяти.
Уотерфорд поймал крысу в кладовке и теперь хочет научить ее есть у него с руки. Кормят здесь плоховато. Не вышлешь мне пирога? Твой любящий сын Соломон».
Старик сложил письмо.
— Он написал это в четырнадцать лет.
Хью понял, что старый Гринборн сильно страдает, несмотря на исключительное самообладание.
— Я помню эту крысу. Она откусила Уотерфорду палец.
— Как бы я хотел вернуть эти годы! — воскликнул Гринборн дрогнувшим голосом.
Очевидно, случившееся было не по силам даже ему.
— Наверное, я один из самых старых друзей Солли.
— Действительно. Он восхищался тобой, хотя ты был младше.
— Не знаю даже почему. Но он всегда видел в людях все самое лучшее.
— Он был слишком мягок.
Хью не хотелось отклоняться от темы.
— Впрочем, я пришел сюда, не только как друг Солли, но и как друг Мэйзи.
Гринборн тут же вновь придал лицу суровое выражение и снова стал походить на карикатурного прусского офицера. Хью не понимал, как можно ненавидеть такую прекрасную и дружелюбную женщину, как Мэйзи.
— Я познакомился с ней вскоре после того, как с ней познакомился Солли. Я и сам в нее влюбился, да только Солли меня опередил.
— Он был богаче.
— Мистер Гринборн, надеюсь, вы позволите мне быть откровенным. У Мэйзи не было ни гроша за душой, и, наверное, ей хотелось выйти замуж за богатого мужчину. Но после свадьбы она хранила клятву и была хорошей женой.
— И она получила свою награду. Пять лет жила как светская дама.
— Любопытно, что она сама тоже так выразилась. Но мне кажется, что этого недостаточно. А как же малыш Берти? Уж конечно, вы не захотите лишать своего внука наследства?
— Внука? — переспросил Гринборн. — Хьюберт не имеет ко мне никакого отношения.
Хью показалось, что сейчас должно произойти что-то очень важное. Как в кошмаре, когда знаешь, что надвигается нечто страшное, но не можешь пошевелиться.
— Не понимаю. Что вы хотите этим сказать?
— Эта женщина уже вынашивала ребенка, когда выходила замуж за моего сына.
У Хью перехватило дыхание.
— Солли знал это, как и знал, что ребенок не его. И все равно женился на ней — против моей воли, как и следовало ожидать. Об этом почти никто не знает, мы постарались держать это в тайне, но какой смысл скрывать теперь, когда…
Гринборн сделал паузу, вздохнул и продолжил:
— После свадьбы они отправились в путешествие. Ребенок родился в Швейцарии, и в свидетельстве ему указали другую дату. Домой они вернулись почти через два года, а к тому времени было не так заметно, что он старше на четыре месяца.
У Хью замерло сердце. Вопрос вертелся на его языке, но он страшился ответа.
— И кто же… отец ребенка?
— Она не призналась. Солли так и не узнал.
Но Хью знал.
Ребенок был его.
Он смотрел на Бена Гринборна, не в силах промолвить ни слова.
Он поговорит с Мэйзи, заставит ее сказать правду, но знал, что она только подтвердит его догадку. Несмотря на внешность и характер, она никогда не отличалась легкомысленным поведением. Когда они познакомились, она была девственницей и забеременела в первую же ночь. Потом Августа постаралась их развести, и Мэйзи вышла замуж за Солли.
Она даже назвала ребенка Хьюберт, что походило на его имя.
— Да, конечно, это возмутительно, — сказал Гринборн, заметив его ошеломление, но неверно истолковав его причину.
«У меня есть ребенок, — думал Хью. — Сын. Хьюберт. Все зовут его Берти».
От этих мыслей сжималось сердце.
— Надеюсь, вы теперь понимаете, почему я не желаю иметь никаких дел с этой женщиной и ее ребенком.
— Ах, не волнуйтесь, я позабочусь о них, — вырвалось у Хью.
— Вы? — удивленно спросил Гринборн. — Почему это должно заботить вас?
— А… ну да… У них остался только я, я полагаю…
— Не дайте себе вскружить голову, молодой Пиластер, — участливым тоном дал совет Гринборн. — У вас есть своя жена, о которой вы должны заботиться.
Хью не хотел ничего объяснять, а выдумать что-то не мог, потому что у него путались мысли. Он понял, что нужно откланяться, и встал.
— Мне нужно идти. Примите мои глубочайшие сожаления, мистер Гринборн. Солли был лучшим человеком из тех, кого я знал.
Гринборн склонил голову, и Хью оставил его.
В холле с занавешенными зеркалами он взял шляпу из рук лакея и вышел на залитую солнцем Пиккадилли. Вместо того чтобы брать кеб, он предпочел прогуляться через Гайд-парк до Кенсингтона, чтобы как следует все обдумать.
Теперь ситуация
