Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

жену, что ему приходится уходить из дома, чтобы как следует насладиться жизнью. Вот почему вы придумали клубы.

— Ты-то, похоже, не боишься Рейчел, потому что совсем избавился от нее, верно?

— Да, отослал обратно к матери, — недовольно ответил Мики.

Конечно, все произошло не совсем так, но Эдварду не обязательно знать правду.

— Люди, должно быть, заметили, что она больше не появляется на официальных мероприятиях в министерстве. Никто не спрашивал тебя почему?

— Я говорю, что ей нездоровится.

— Но все знают, что она решила учредить больницу, где будут рожать незамужние женщины. Это же скандал.

— Неважно. Люди даже сочувствуют мне за то, что у меня такая своевольная жена.

— Ты с ней разведешься?

— Нет. Вот это будет настоящий скандал. Дипломат не может позволить себе развод. Боюсь, придется мне терпеть ее при себе все время, пока я буду посланником. Слава богу, она не забеременела до того, как я ее выгнал.

«Просто чудо, — подумал он про себя. — Наверное, она бесплодна».

Подозвав официанта, Мики заказал бренди.

— Кстати о женах. Как там Эмили?

Эдвард смутился.

— Я вижусь с ней редко, почти так же, как ты с Рейчел. Ты же знаешь, я недавно купил загородный дом в Лестершире, так вот теперь она проводит все время там.

— Значит, мы оба теперь снова холостяки.

Эдвард усмехнулся.

— И никогда не переставали ими быть, правда?

В дверях курительной выросла тучная фигура Солли Гринборна. По какой-то причине Мики всегда было неприятно встречаться взглядом с этим человеком, хотя он слыл самым безобидным добряком во всем Лондоне.

— Вот еще один друг желает поздравить тебя, — сказал Мики, пока Солли подходил к ним.

На лице Солли отсутствовала обычная добродушная улыбка. Напротив, он казался чем-то рассерженным, что случалось крайне редко. Мики почувствовал, что настроение Солли каким-то образом связано с железной дорогой в Санта-Марии. Мики убеждал себя, что волнуется по пустякам и накручивает себя, как старая тетка, но Солли никогда не выглядел таким хмурым…

— Привет, Солли, старина! — От волнения Мики заговорил неестественно приветливым тоном. — Как поживает дух-покровитель финансовой столицы?

Но Солли не обратил никакого внимания на Мики, а направился прямо к Эдварду.

— Пиластер, ты чертов мерзавец!

Мики так и замер от услышанного, ведь Солли с Эдвардом должны были вот-вот заключить важную для него сделку. Какая собака его укусила?

Эдвард тоже смотрел на Солли с недоумением.

— Ты о чем, Гринборн?

Солли покраснел так, что едва мог говорить.

— Я тут обнаружил, что за той грязной статейкой в «Форуме» стоите вы с твоей мамашей.

— О нет! — вырвалось у Мики.

Это была катастрофа. Он подозревал, что Августа каким-то боком причастна к статье, хотя у него и не было доказательств. Но каким образом это вынюхал Солли?

Тот же вопрос пришел в голову и Эдварду.

— И кто тебе вбил в голову эту чушь?

— Одна из подружек твоей матери, фрейлина королевы.

Мики догадался, что речь идет о Гарриет Морт — Августа каким-то образом влияла на нее.

— Она-то и призналась во всем принцу Уэльскому, — продолжил Солли. — Я только что от него.

Наверное, Солли действительно взбешен до такой степени, что в открытую говорит о своих частных встречах с членами королевского семейства. Похоже, этот добряк действительно дошел до точки, и теперь его не сразу успокоишь. Во всяком случае, о том, чтобы иметь на руках подписанный контракт уже завтра, можно забыть.

В отчаянии Мики попытался разрядить ситуацию:

— Солли, старина, откуда тебе знать, что это не просто сплетни…

Солли немедленно повернулся к нему. Глаза его были выпучены, на лбу выступил пот.

— Откуда мне знать? Я что, не читал в сегодняшних газетах о том, что титул, предназначавшийся для Бена Гринборна, достался Джозефу Пиластеру?

— И все же…

— Ты хоть можешь представить, что это значит для моего отца?

Мики понял, что внешний покров доброты Солли окончательно разрушен. Несправедливость в отношении отца — вот что задевало его больше всего остального. Когда-то дед Бена Гринборна прибыл в Лондон с тюком российского меха, пятифунтовой банкнотой и дырой в ботинке. Место в палате лордов для Бена означало окончательное признание со стороны высшего английского общества. Не удивительно также, что и Джозеф Пиластер так стремился стать пэром, ведь его семья также достигла всего благодаря своим собственным усилиям, — но для еврея это тем более почетное достижение, торжество не только для семейства Гринборнов, но и для всех евреев Великобритании.

— Ну извини, если ты еврей, то я в этом ничем тебе помочь не могу, — сказал Эдвард.

Мики поспешил вмешаться:

— Я думаю, вам не стоит ссориться из-за недоразумения между родителями. В конце концов, вы ведь партнеры в крупном предприятии…

— Не будь дураком, Миранда! — крикнул Солли с такой яростью, что Мики содрогнулся. — Можешь навсегда забыть о железной дороге и обо всех остальных совместных предприятиях с Банком Гринборнов. Как только наши управляющие услышат об этом, они не захотят иметь никаких дел с Банком Пиластеров.

С горьким комком в горле Мики смотрел, как Салли в гневе выходит из курительной комнаты. Уж слишком легко он забыл о том, как влиятельны банкиры, особенно этот внешне спокойный добряк, который одной фразой перечеркнул все надежды Мики.

— Какая наглость, — пробормотал Эдвард. — Типичный еврей.

Мики едва сдержался,