Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Теперь кулон походил на освещенную солнцем каплю росы на розовом бутоне. Нора продолжала расстегиваться. Наконец она распахнула ночную рубашку, полностью показав свои пышные груди.

— Хочешь поцеловать? — спросила она.

Хью даже не знал, что думать. Играет ли она с ним или на самом деле хочет заняться любовью? Кулон заманчиво сверкал в заветной ложбинке. Хью склонился и поцеловал сосок, нежно поглаживая его своим языком.

— Ну давай, залезай в кровать, — сказала Нора.

— Ты вроде сказала…

— Ну, женщина должна же как-то отблагодарить своего мужа?

Она протянула руку и задернула занавески.

Хью едва не поморщился. Значит, это драгоценный подарок заставил ее передумать. Он сбросил халат, ненавидя себя за слабость, и лег рядом с Норой.

Приближаясь к кульминации, он с трудом сдерживал слезы.

Среди утренней почты Хью заметил письмо от Тонио Сильва, который исчез вскоре после того, как Хью виделся с ним в кофейне «Плейг». В «Таймс» его статья так и не вышла, в результате чего партнеры решили, что Хью поднял тревогу по пустякам. Эдвард при каждом удобном случае не забывал напомнить ему об ошибке, хотя остальных гораздо сильнее беспокоила перспектива ухода Хью к конкурентам.

Хью писал в отель «Рюсс», но не получил ответа. Его волновала судьба друга, но он ничего не мог поделать. А теперь пришло письмо.

В письме Тонио указывал адрес больницы и просил Хью приехать. Под конец он предупреждал: «Каково бы ни было твое решение, никому не говори, где я нахожусь!»

Так что же случилось с Тонио? Два месяца назад он был совершенно здоров. И почему он находится в общественной больнице? В мрачных и грязных больницах лежали только бедные люди; любой, кому позволяли средства, вызывал врачей и сестер на дом, даже если речь шла об операции.

Недоумевая, Хью отправился прямиком в больницу. Тонио он нашел в темной, почти пустой палате на тридцать коек. Рыжие волосы его были сбриты, лицо пересекали шрамы.

— Боже милосердный! — воскликнул Хью. — Тебя что, переехал экипаж?

— Избили, — коротко ответил Тонио.

— Как это произошло?

— Пару месяцев назад на меня напали на улице у отеля «Рюсс».

— И ограбили, я полагаю.

— Да.

— Какое несчастье!

— Не все так плохо, как кажется. Я сломал палец и лодыжку, но в остальном отделался порезами и синяками, хотя их было довольно много. В любом случае сейчас мне уже лучше.

— Нужно было связаться со мной раньше. Мы бы вытащили тебя отсюда. Я бы договорился с одним врачом…

— Спасибо, приятель, я ценю твою доброту. Но я здесь лежу не только из-за денег. Здесь безопаснее. Кроме тебя, об этом знает только один товарищ, которому можно доверять. Он приносит мне пироги с говядиной, бренди и письма из Кордовы. Надеюсь, ты никому не сказал, куда идешь.

— Никому, даже жене, — уверил его Хью.

— Вот и хорошо.

От былой беззаботности Тонио, казалось, не осталось и следа. Хью даже подумал, что теперь он перегибает палку с осторожностью.

— Но ты же не можешь всю жизнь пролежать в больнице, прячась от уличных хулиганов.

— На меня напали не простые грабители, Пиластер.

Хью снял шляпу и присел на край кровати, стараясь не прислушиваться к хриплым стонам мужчины по соседству.

— Расскажи, что случилось.

— Это было не обычное ограбление. У меня взяли ключ и проникли в мой номер. Ничего ценного не украли, только бумаги с черновиком статьи для «Таймс» и заверенные свидетельские показания.

Хью содрогнулся при мысли, что Банк Пиластеров, в безупречно чистом мраморном зале которого ежедневно встречались респектабельные люди, каким-то образом причастен к грабителям из подворотни, которые так отделали его старого знакомого.

— Звучит так, как будто под подозрением банк.

— Не банк. Банк Пиластеров — влиятельное учреждение, но я не считаю, что он способен организовать убийства в Кордове.

— Убийства? — с каждым словом Тонио ситуация казалась еще более мрачной. — Кого убили?

— Всех свидетелей, имена и адреса которых были указаны в показаниях, украденных из моего номера.

— В это трудно поверить.

— Мне повезло, что я вообще остался в живых. Они бы убили меня, если бы здесь, в Лондоне, убийства расследовали спустя рукава, как у нас дома, а преступники явно боятся шумихи.

Хью до сих пор не мог смириться с мыслью, что людей убивают из-за облигаций, выпускаемых Банком Пиластеров.

— Но кто мог пойти на такое?

— Мики Миранда.

Хью недоверчиво покачал головой.

— Мне тоже не нравится Мики, ты же знаешь, но я не могу поверить, что он негодяй до такой степени.

— Железная дорога в Санта-Марии очень важна для него. Она сделает его семейство вторым по богатству в стране.

— Я понимаю, и я не сомневаюсь, что Мики готов нарушить правила и переступить через многое, чтобы добиться заветной цели. Но он не убийца.

— Он убийца, — твердо сказал Тонио.

— Продолжай.

— Я знаю наверняка. Я часто делал вид, что ничего не знаю, вел себя с Мирандой как дурак. Но это потому что он дьявольски очарователен. Одно время ему почти удалось убедить меня в том, что он мой друг. В действительности он — воплощение зла, и я понимал это с самой школы.

— Откуда ты знаешь?

Тонио беспокойно заерзал в кровати.

— Я точно знаю,