Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

За шесть лет лондонский смог закоптил красные кирпичи и покрыл серой пленкой белый камень, но на поднимающемся уступами фронтоне до сих пор красовались статуи птиц и зверей, а над ними под полными парусами возвышался корабль. «А еще говорят, что американцы любят напускную роскошь!» — подумал Хью.

Из писем матери он знал, что Августа с Джозефом, увеличив свое состояние, приобрели еще два дома — замок в Шотландии и сельское поместье в Бекингемшире. Теперь Августа хотела продать свой дом в Кенсингтоне и купить особняк в Мэйфере, но Джозеф воспротивился, потому что ему здесь нравилось.

Когда Хью уезжал в Америку, ему казалось, что с этим домом его ничего не связывает, но сейчас на него нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как сердился на строгий надзор Августы, как встречался с Флоренс Столуорти, как ударил по носу Эдуарда и как они лежали на кровати с Мэйзи Робинсон. Больнее всего было вспоминать о Мэйзи. Но не от позора и унижения, а от того, что он так и не сумел выкинуть из головы самые яркие впечатления своей жизни. С той ночи он больше не видел Мэйзи и даже ничего не слышал о ней, но мысли о ней преследовали Хью каждый день.

Его родственники знали об этом эпизоде со слов Августы: получалось, что беспутный сын Тобиаса Пиластера привел в дом гулящую девку, а когда его застукали, набросился с кулаками на ни в чем не виноватого Эдварда. Ну ладно, пусть так думают. Могут думать, что хотят, но они обязаны принять его как Пиластера и как банкира, а позже, при удаче, и как партнера.

Интересно, насколько за эти шесть лет изменилось семейство? Мать каждый месяц посылала ему письма с изложением последних событий. Кузена Клементина была помолвлена и ожидала свадьбы; Эдвард же так и не нашел себе пару, несмотря на все усилия Августы. У Молодого Уильяма и Беатрис родилась девочка. Но это были общеизвестные сведения. Мать ничего не писала о более сокровенном. Живет ли до сих пор дядя Сэмюэл со своим «секретарем»? По-прежнему ли Августа отличается суровым нравом или же она смягчилась? Перестал ли Эдвард увлекаться алкоголем и остепенился ли? И женился ли Мики Миранда на одной из тех девушек, что вечно влюблялись в него и ходили за ним толпами?

Сейчас он всех их увидит. Хью пересек улицу и постучался в дверь.

Дверь открыл Хастед, угодливый дворецкий Августы. Он, похоже, нисколько не изменился: глаза его по-прежнему смотрели в разные стороны.

— Добрый день, мистер Хью! — произнес он с валлийским акцентом.

Холодный и сухой тон его голоса свидетельствовал о том, что Хью в этом доме до сих пор не в чести. По голосу Хастеда всегда можно было догадаться, что на уме у Августы.

Хью прошел через прихожую в холл. Там, словно мегеры-покровительницы семейства Пиластеров, его встречали Августа, Мадлен и Клементина. В свои сорок семь лет Августа сохраняла свою особую красоту: строгое лицо с классическими чертами, черные брови и надменный взгляд. За шесть лет она слегка набрала вес, но при ее росте это ей даже шло. Клементина же казалась вторым изданием своей матери, с тем же выражением лица, только ей недоставало властности и красоты. А при взгляде на тетю Мадлен каждый бы сразу понял, что она из рода Пиластеров — тот же нос с горбинкой и та же тонкая сухопарая фигура, пусть и скрытая под богатым платьем небесно-голубого цвета с кружевами.

Хью сжал зубы и заставил себя поцеловать всех троих.

— Ну что ж, Хью, — сказала Августа. — Полагаю, жизнь за границей пошла тебе на пользу и заставила немного поумнеть?

Она явно хотела всем напомнить, что он до сих пор находится у нее в немилости.

— Думаю, что все мы немного становимся мудрее с годами, тетушка, — ответил Хью, с удовольствием наблюдая за тем, как по ее лицу пробегает тень гнева.

— Да, это верно, — процедила она сквозь зубы.

— Хью, позволь мне представить тебе моего жениха, сэра Гарри Тонкса, — сказала Клементина.

Хью пожал руку Гарри, который выглядел слишком молодым, чтобы быть посвященным в рыцари, так что, вероятно, титул «сэр» говорил о том, что он баронет, то есть отпрыск не слишком высокого знатного рода. Хью нисколько ему не завидовал. Клементина, конечно, не была такой суровой, как ее мать, но почти всегда пребывала в дурном настроении.

— Вы долго плыли? — вежливо поинтересовался Гарри.

— Совсем нет, — ответил Хью. — Я плыл на одном из новых винтовых пароходов. Поездка заняла всего лишь семь дней.

— Вот как! Просто великолепно!

— А вы из какой части Англии? — спросил Хью, желая узнать что-нибудь об этом незнакомце.

— У меня поместье в Дорсетшире. Большинство арендаторов выращивают хмель.

«Значит, из поместных дворян», — подумал Хью. Если ему достанет ума, то он продаст свои фермы и переведет деньги в Банк Пиластеров. С виду Гарри казался не слишком сообразительным, но, похоже, уговорить его было не так уж сложно. Женщины из Пиластеров, как правило, находили послушных мужей, и этот Гарри казался молодой копией Джорджа, мужа Мадлен. Старея, они становились все более недовольными и ворчливыми, но редко восставали против супруги.

— Проходи в гостиную, — обратилась к нему Августа. — Там уже все ждут.

Хью пошел за ней в гостиную, но остановился в дверях. Просторная комната с большими каминами и французскими окнами, выходящими в сад, совершенно преобразилась. Вся японская мебель с обивкой в японском стиле исчезла, и теперь здесь было царство ярких, смелых красок. Приглядевшись, Хью заметил, что узоры изображают цветы: большие желтые маргаритки на ковре; красные розы, взбирающиеся по садовым подпоркам на обоях; маки на занавесках и розовые хризантемы на шелковой драпировке кресел и на декоративной ткани, которой были покрыты столы и фортепьяно.

— Вы