Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

он отвечал ей, прикасаясь к ее плечу или кисти. Заглядывая друг другу в глаза, они разговаривали низким голосом, словно любовники, но соблюдали правила приличия и ни разу не признались, что флиртуют. Его возбуждала такая игра, и ее, похоже, тоже. Но сейчас Мики был не в настроении и не желал тратить время на глупые игры.

— Как там Старый Сет? — спросил он с тайной надеждой.

Августа почувствовала, что он не в духе, и отпустила его руку, хотя и с разочарованием на лице.

— Присядем поближе к камину, — сказала она, садясь на диван и похлопывая ладонью рядом с собой. — Сегодня Сету лучше.

Сердце у Мики упало.

— Я думаю, он почтит нас своим присутствием еще несколько лет. — В ее голосе тоже чувствовалось раздражение. — Как вам известно, теперь он живет у нас. После чая можешь повидаться с ним.

— Ну а как насчет отставки? — спросил Мики.

— К сожалению, разговор об этом еще не заходил. Сегодня утром он, например, запретил размещать очередной выпуск российских железнодорожных акций.

Она похлопала его по колену.

— Не стоит волноваться. Рано или поздно ваш отец получит свои винтовки.

— Он не может долго ждать, — обеспокоенно сказал Мики. — На следующей неделе он уезжает.

— Так вот почему вы сам не свой. Бедняжка. Как бы мне хотелось помочь вам!

— Вы не знаете моего отца, — сказал Мики, не сдерживая ноток отчаяния в голосе. — В вашем присутствии он прикидывается цивилизованным, но в действительности это настоящий варвар. Бог знает, что он со мной сделает, если я его подведу.

Из холла донеслись голоса.

— Мне еще нужно кое о чем сообщить вам, прежде чем я выйду к остальным, — поспешно сказала Августа. — Я наконец-то встретилась с Дэвидом Миддлтоном.

Мики кивнул.

— И что же он сказал?

— Он был вежлив, но говорил откровенно. Сказал, что не верит ни единому слову официальных показаний, и спросил, не могу ли я свести его с Хью Пиластером или Антонио Сильва. Я сказала, что они оба за границей и что он только попусту тратит свое время.

— Вот бы со Старым Сетом так легко разделаться! — посетовал Мики, когда уже открывалась дверь.

В гостиную вошли Эдвард с Клементиной. Внешне Клементина походила на мать, но ей недоставало властности и притягательности. Августа налила всем чай. Мики обменялся с Эдвардом парой фраз относительно планов на вечер. В сентябре никаких балов и торжественных встреч не намечалось; аристократы разъехались по своим поместьям до Рождества, и в городе оставались только политики со своими супругами. Но увеселительные заведения для среднего класса продолжали работать как обычно, и Эдвард купил билеты на представление. Мики делал вид, что ждет не дождется вечера, но на самом деле не мог отделаться от мыслей об отце.

Хастед принес поднос с кексами и сливочным маслом. Эдвард съел несколько, но у Мики не было аппетита. Прибыли еще члены семьи: брат Джозефа Молодой Уильям, некрасивая сестра Джозефа Мадлен и ее муж майор Хартсхорн со шрамом на лбу. Все они говорили о финансовом кризисе, но было ясно, что он их совсем не заботит. Старый Сет заранее предвидел трудности и принял меры, чтобы Банк Пиластеров не пострадал. Вложенные в рискованные предприятия бумаги обесценились — в том числе и облигации Египта, Перу и Турции, — но стоимость облигаций английского правительства и акций английских железнодорожных компаний лишь слегка снизилась.

Все они по очереди поднимались наверх, чтобы повидаться с Сетом, потом по одному спускались и восторгались тем, как он держится. Мики ждал до последнего и встал уже в половине шестого.

Сета разместили в бывшей комнате Хью. В коридоре, у приоткрытой двери, ждала возможного вызова сиделка. Мики прошел в комнату и затворил за собой дверь.

Сет полусидел в кровати и читал «Экономист».

— Добрый вечер, мистер Пиластер. Как вы себя чувствуете? — спросил Мики.

Старик с видимой досадой отложил журнал.

— Я чувствую себя прекрасно, благодарю вас. А как поживает ваш отец?

— С нетерпением ждет возвращения домой.

Мики не сводил глаз с хрупкого тела старика на белых простынях. Кожа его стала почти прозрачной, а острый и изогнутый пиластерский нос казался еще острее, но глаза по-прежнему светились умом и сообразительностью. Казалось, он собрался заведовать банком еще по меньшей мере десятилетие.

В ушах у Мики звучал голос отца: «Кто нам мешает?»

Вот кто мешает — старик, беспомощно лежащий в кровати в комнате, где они находятся одни, и только сиделка ждет за дверью.

В этот момент Мики ясно понял, что должен убить Сета.

Голос отца в его голове приказал: «Сделай это немедленно».

Можно задушить старика подушкой, и никто ничего не узнает. Все подумают, что он умер естественной смертью.

К горлу Мики подступила тошнота, голова закружилась.

— В чем дело? — спросил Сет. — У вас такой вид, как будто больной здесь вы, а не я.

— Вам удобно, сэр? — спросил Мики. — Позвольте мне поправить вам подушку.

— Не утруждайте себя, мне удобно и так, — сказал Сет.

Но Мики все равно протянул руку и вытащил из-под больного большую, набитую перьями подушку. Потом он посмотрел на старика и замешкался.

В глазах Сета мелькнул страх, и он открыл было рот, чтобы позвать на помощь.

Но в это мгновение Мики бросил ему в лицо подушку и навалился на нее, прижимая голову старика к постели. Своими на удивление цепкими руками старик вцепился в запястья Мики. Мики в ужасе смотрел, как кривые пальцы с крючковатыми ногтями сжимают его рукава с необычайной для человека