Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

растерянности, как и я. Тонио Сильва был знаком с ее подругой Эйприл, но он вернулся в Южную Америку, а сам я Эйприл найти не могу.

— Как загадочно…

— Я уверен, что к ее исчезновению каким-то образом приложила руку Августа.

— Не сомневаюсь. Не понимаю, как именно, но в хитроумии ей не откажешь. Как бы то ни было, но теперь ты должен смотреть в будущее, Хью. В Бостоне перед тобой откроется столько возможностей, если только работать усердно.

— Она необычайная девушка, мама!

Было заметно, что мать ему не совсем верит.

— Рано или поздно ты ее забудешь.

— Даже представить себе не могу!

Она поцеловала его в лоб.

— Забудешь, обещаю.

* * *

На стене чердачной комнаты, которую Мэйзи делила с Эйприл, висел только один плакат, на котором была изображена она, Мэйзи, в плотно обтягивающем трико, стоящая на спине мчащейся в галопе лошади. Внизу красными буквами было написано: «УДИВИТЕЛЬНАЯ МЭЙЗИ». Картинка не совсем соответствовала действительности, потому что в цирке не было белых лошадей, да и ноги у Мэйзи были не настолько длинными. Тем не менее плакат ей нравился. Это было ее единственное напоминание о том времени.

В комнате стояли только одна узкая кровать, умывальник, стул и трехногая табуретка. Платья висели на гвоздях, вбитых в стены. Занавесками служила грязь на стеклах. Они пытались поддерживать чистоту, но все было без толку. Из дымохода летела сажа, сквозь трещины между половицами пролезали мыши, в промежутки между оконной рамой и кирпичной кладкой проникали насекомые и пыль с улицы. Сейчас шел дождь, и потому вода бежала струйкой с подоконника и капала сквозь щель в потолке.

Мэйзи одевалась, стараясь придать себе как можно более нарядный вид. Сегодня евреи отмечают Рош-Ашану, когда открывается Книга жизни, и в этот праздник Мэйзи всегда задумывалась над тем, что в этой книге записано про нее. Она никогда не молилась по-настоящему, но в глубине души надеялась, что на ее странице записано что-то хорошее.

Эйприл пошла приготовить чай на общую кухню, но быстро вернулась с газетой в руках.

— Тут про тебя, Мэйзи! — воскликнула она.

— Что?

— В «Ллойд уикли ньюз». Послушай: «Вниманию мисс Мэйзи Робинсон, урожденной Мириам Рабинович. Если мисс Робинсон свяжется с господами Голдманом и Джеем, адвокатами, в их конторе в Грейс-инн, то узнает нечто весьма важное для себя». Это ведь ты!

Сердце Мэйзи забилось сильнее, но она старалась держаться и не подавать виду, что волнуется.

— Это Хью. Я не пойду.

Эйприл казалась разочарованной.

— А вдруг тебе оставил наследство какой-нибудь давно потерявшийся родственник?

— Да пусть хоть королева Монголии, в Грейс-инн я все равно не пойду.

Всем своим тоном она пыталась выразить равнодушие, но сердце ее сжималось. О Хью она вспоминала каждый день и каждую ночь, глубоко переживая свое несчастье. Они едва друг друга знали, но забыть его оказалось невозможно.

А забыть его следовало бы. Она знала, что Хью ее ищет, ведь он едва ли не каждый день справлялся о ней в «Аргайл-румз», расспрашивал владельца конюшни мистера Сэммелза и обошел половину домов в Лондоне с дешевыми комнатами внаем. Потом поиски прекратились, и Мэйзи решила, что он сдался. Но, похоже, он просто сменил тактику и пытается теперь привлечь ее внимание, размещая объявления в газетах. С таким упорством скрываться от него очень трудно, тем более что она и сама страстно желает с ним увидеться. Тем не менее она твердо решила — раз она любит его, то не имеет права разрушать ему жизнь.

— Помоги мне одеться, — попросила она Эйприл, обхватывая руками корсет.

Эйприл принялась зашнуровывать корсет сзади.

— Мое вот имя никогда не печатали в газетах, — сказала она завистливо. — А твое уже целых два раза, если считать Львицу именем.

— И какая мне от этого польза? Ах, бог ты мой, ну я и растолстела.

Эйприл затянула шнурки потуже и помогла Мэйзи влезть в платье. Сегодня вечером они собирались повеселиться в мюзик-холле, куда их пригласил новый ухажер Мэйзи, редактор журнала средних лет, проживавший в Клэпхеме с женой и шестью детьми.

До ужина они еще хотели прогуляться по Бонд-стрит и полюбоваться витринами модных магазинов. Покупать они ничего не собирались. Скрываясь от Хью, Мэйзи отказалась работать на мистера Сэммелза — к его большому сожалению, ведь благодаря ей он продал пять лошадей и одного пони, и полученные от него деньги быстро таяли. Но Мэйзи, несмотря на непогоду, уж очень хотелось выйти на улицу — сидеть дома было просто невыносимо.

Платье показалось Мэйзи узковато в груди, и когда Эйприл натянула его повыше, она поморщилась. Эйприл посмотрела на нее с удивлением и сказала:

— У тебя что, соски болят?

— Да. Интересно, почему?

— Мэйзи, — обратилась к ней Эйприл озабоченным тоном. — Когда у тебя в последний раз были неприятности?

— Я не считала.

Она задумалась на мгновение, и по ее спине вдруг пробежал холодок.

— О боже…

— Когда?

— Вроде бы еще до скачек в Гудвуде. Ты думаешь, я беременна?

— У тебя распухли груди, соски болят, и неприятностей не было вот уже два месяца, — обеспокоенно перечисляла Эйприл. — Ты что, совсем глупая? И кто же это был?

— Хью, конечно. Но он сделал это только один раз. Разве можно забеременеть от одного раза?

— Всегда все залетают от одного раза.

— О бог ты мой…

У Мэйзи было такое чувство, что ее сшиб с ног поезд.