Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

до конца жизни, — сказал Эдвард, прикрывая нос платком.

Мики подумал, что так легко Эдварда аппетита не лишить.

Покинув Сити, они сели в кеб и поехали к Пэлл-Мэлл. Мики решил приступить к заранее заготовленной речи:

— Не нравятся мне люди, которые распускают слухи о своих знакомых у них за спиной.

— Да, — кивнул Эдвард с отвлеченным видом.

— Но когда речь идет о друзьях, человек просто обязан поделиться кое-какими обстоятельствами.

— Х-м, — Эдвард не имел ни малейшего представления о том, к чему клонит Мики.

— И мне было бы неприятно, если бы ты подумал, что я ничего не рассказываю только по той причине, что мой знакомый — мой соотечественник.

После непродолжительного молчания Эдвард сказал:

— Не совсем уверен, что понял тебя.

— Я говорю о Тонио Сильве.

— Ах, да. Насколько я знаю, он не может отдать мне долг.

— Полнейшая чушь. Я знаю его семейство. Они почти так же богаты, как и вы.

Мики совершено не боялся лгать, потому что в Лондоне о состоянии южноамериканских семейств никто ничего не знал.

Эдвард удивился.

— Вот как? Я думал иначе.

— Напротив. Он легко может себе позволить расплатиться по таким долгам. Тем-то и хуже.

— Что хуже?

Мики тяжело вздохнул.

— Боюсь, он и не думает расплачиваться с тобой. Он даже хвастался, что у тебя духу не хватит заставить его заплатить.

Эдвард покраснел.

— Ах ты дьявол! Духу не хватит! Это мы посмотрим!

— Я предупредил, что тебя не следует недооценивать. Сказал, что ты не станешь терпеть, когда из тебя делают посмешище. Но он отмахнулся от моих советов.

— Какой негодяй! Ну, если не хочет прислушиваться к советам, то придется его проучить!

— Жаль, конечно, но другого выхода нет, — согласился Мики.

Эдвард молча кипел от злости.

Пока кеб медленно двигался по Стрэнду, Микки размышлял о том, что Тонио сейчас должен находиться в клубе. Эдвард как раз в нужном настроении для ссоры. Все складывалось как нельзя лучше.

Наконец-то кеб остановился у клуба. Мики подождал, пока Эдвард расплатится с извозчиком, и они прошли внутрь. В гардеробной, посреди людей, вешавших свои шляпы, они встретили Тонио.

Мики напрягся. Он рассчитал все шаги; теперь оставалось только скрестить пальцы и надеяться на то, что спектакль будет разыгран в точности так, как он и спланировал.

Тонио перехватил взгляд Эдварда, смутился и сказал:

— О бог ты мой… Доброе утро вам двоим.

Мики посмотрел на Эдварда. Лицо его покрылось розовыми пятнами, глаза выпучились, и он выпалил:

— Послушайте, Сильва!

Тонио весь обратился в слух.

— Слушаю. О чем вы хотели поговорить, Пиластер?

— О сотне фунтов, которую вы мне должны, — громко и четко произнес Эдвард.

В помещении стало вдруг необычайно тихо. Присутствующие обменялись настороженными взглядами, а двое мужчин, проходившие мимо дверей, заглянули, чтобы узнать, в чем дело. Говорить при всех о деньгах считалось дурным тоном, и джентльмены упоминали о них только в крайних обстоятельствах. Все знали, что у Эдварда Пиластера гораздо больше денег, чем фантазии их потратить, так что, по всей видимости, у него были свои веские причины вслух напоминать Тонио о его долге. Назревал скандал.

— Да? — побелел Тонио.

— Можете вернуть мне ее сегодня, если вам так будет угодно.

Вызов был брошен. Теперь все знали о долге. Как у джентльмена, у Тонио оставался только один выход. Ему следовало сказать: «Если для вас это так важно, я немедленно верну вам долг. Не желаете подняться наверх, чтобы я выписал вам чек? Или вам удобнее пройти до моего банка?» Если он этого не скажет, то все поймут, что вернуть деньги он не может, и его подвергнут остракизму.

Мики наблюдал за этой сценой со злобным любопытством. Сначала на лице Тонио отобразилась паника, и Мики подумал, что тот выкинет что-то безумное. Потом на смену страху пришел гнев, Тонио открыл рот, чтобы протестовать, но не мог вымолвить ни слова. Он только развел руки в умоляющем жесте, но и то быстро опустил их. Наконец его лицо исказилось, словно лицо ребенка, готового вот-вот разреветься; он повернулся и побежал. Двое мужчин, стоявшие в проходе, едва успели отпрыгнуть; Тонио промчался через холл и выбежал на улицу без шляпы.

Мики ликовал: все прошло идеально.

Члены клуба в гардеробной закашлялись и принялись деловито суетиться, чтобы скрыть свое замешательство. Один из старейших членов тихо заметил:

— Было немного сурово с вашей стороны, Пиластер.

— Но он заслужил, — быстро добавил Мики.

— Несомненно, несомненно, — произнес старик.

— Мне нужно выпить, — сказал Эдвард.

— Закажешь бренди и мне, ладно? — спросил Мики. — А мне пока лучше догнать Сильву и проследить за тем, как бы он не бросился под колеса кареты.

Сказав это, он вышел.

Теперь ему предстояло выполнить самую деликатную часть плана — убедить человека, которому он только что разрушил жизнь, в том, что он его лучший друг.

Тонио несся по направлению к Сент-Джеймс, не разбирая дороги и сталкиваясь с прохожими. Мики с трудом догнал его.

— Постой Сильва! Послушай, мне очень жаль!

Тонио остановился. По его щекам текли слезы.

— Со мной покончено, — простонал он. — Всему конец.

— Я сделал все, что мог, но Пиластер и слушать меня