Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ней что-то есть… такая надменная и волевая… считает себя не хуже добропорядочных… изящная фигурка… как у тебя в ее возрасте.

Эти слова оскорбили Августу до глубины души.

— Джозеф! — воскликнула она. — Как ты смеешь делать такие ужасные сравнения?

Он не ответил, и она догадалась, что он уже заснул.

Все еще сердясь, она откинула одеяло, вылезла из постели и вышла из комнаты.

В эту ночь она больше не сомкнула глаз.

* * *

Апартаменты Мики Миранды в пригородном Камбервелле состояли из двух комнат в доме рядовой застройки, принадлежащем вдове со взрослым сыном. Здесь ни разу не бывал никто из его знакомых из высшего класса, даже Эдвард Пиластер. Мики приходилось играть роль франта и гуляки, будучи весьма стесненным в средствах, и он вполне мог обойтись без шикарного жилья.

Каждое утро, в девять часов, хозяйка подавала им с Папой кофе с горячими булочками. За завтраком Мики объяснил, как заставил Тонио Сильву проиграть сто фунтов, которых у него не было. Конечно, он не ожидал громкой похвалы со стороны отца, но надеялся хотя бы на кивок в знак признания своих заслуг. Но Папу его рассказ не впечатлил. Он как ни в чем не бывало пил свой кофе, шумно прихлебывая.

— Так что, Тонио уехал в Кордову?

— Нет, но, надеюсь, уедет.

— Надеешься? Столько трудов, и ты только надеешься?

Мики почувствовал себя оскорбленным.

— Сегодня я нанесу ему окончательный удар, — возразил он.

— Я в твоем возрасте…

— Перерезал бы горло, я знаю. Но это Лондон, а не провинция Санта-Мария, и если я буду перерезать горло всякому, кто мне не по душе, меня повесят.

— Бывают времена, когда выбора не остается.

— Но бывают и времена, когда лучше действовать мягко. Папа. Подумай о Сэмюэле Пиластере и о его дурацком предубеждении против торговли оружием. Как я его устранил, не пролив ни капли крови, а?

На самом деле Сэмюэла устранила с дороги Августа, а не Мики, но он об этому отцу предпочел не рассказывать.

— Ну не знаю, — упрямо сказал отец. — Когда я получу свои винтовки?

Это была больная тема. Старый Сет по-прежнему оставался старшим партнером Банка Пиластеров. Стоял август. В сентябре с гор Санта-Марии начнет сходить снег. Папа захочет вернуться домой вместе с винтовками. Как только старшим партнером станет Джозеф, Эдвард заключит с ним сделку и отправит партию оружия. Но Сет упрямо цеплялся как за свою должность, так и за свою жизнь.

— Скоро, Папа, скоро, — поспешил уверить отца Мики. — Сет долго не продержится.

— Хорошо, — кивнул Папа с выражением человека, одержавшего верх в споре.

Мики намазал булочку маслом. Вот всегда так. Никогда у него не получается угодить отцу, как бы он ни старался.

Его мысли снова вернулись к предстоящему дню. Тонио задолжал крупную сумму и не может выплатить ее. Следующим шагом нужно превратить проблему в кризис. Нужно, чтобы Эдвард публично поссорился с Тонио. В случае успеха Тонио навлечет на себя всеобщее осуждение и будет вынужден оставить свою работу и вернуться домой, в Кордову. Там его вряд ли разыщет Дэвид Миддлтон.

Мики хотелось провернуть все так, чтобы не нажить себе в лице Тонио врага. Он ведь собирается занять должность Тонио, а если Тонио на него разозлится, то может и очернить в глазах посланника. Мики же хотел, чтобы он, наоборот, помог ему.

Вся ситуация осложнялась историей их с Тонио отношений. В школе Тонио ненавидел и боялся Мики; в последнее время он восхищался им. Теперь Мики нужно было стать лучшим другом Тонио, одновременно разрушив ему жизнь.

Пока Мики размышлял над делами дня, раздался стук в дверь, и хозяйка объявила о приходе посетителя. Через мгновение в комнату вошел сам Тонио. Ну что ж, тем самым он избавляет Мики от лишних хлопот — не надо будет заезжать к нему после завтрака.

— Садись, выпей кофе, — любезно предложил Мики. — Не повезло тебе вчера! Ну что ж, никогда не знаешь, когда выиграешь, а когда проиграешь. Это же карты!

Тонио поклонился Папе и сел. Глаза его были красными — очевидно, он не спал всю ночь.

— Я проиграл гораздо больше, чем могу себе позволить.

Папа недовольно крякнул. Он терпеть не мог, когда люди жалели себя, и презирал семейство Сильва, городских обитателей, живших за счет покровительства и взяток.

Мики изобразил сочувствующий вид и произнес:

— Мне очень жаль.

— Ты знаешь, что это значит. В этой стране мужчина, неспособный вернуть карточный долг, не считается джентльменом. А неджентльмен не может быть дипломатом. Придется мне подать в отставку и вернуться домой.

«Вот именно», — подумал Мики, но вслух печальным тоном сказал:

— Не вижу здесь проблемы.

— Ты знаешь, как к этому относятся и сами игроки, — продолжал Мики. — Если не платишь на следующий день, то уже под подозрением. Но сто фунтов — на это мне понадобятся годы. Вот почему я обращаюсь к тебе.

— Не понимаю, — удивленно сказал Мики, хотя все прекрасно понимал.

— Ты одолжишь мне денег? — умоляюще спросил Тонио. — Ты кордовец, а не англичанин; ты не станешь презирать человека за одну ошибку. А я рано или поздно верну, обещаю.

— Будь у меня деньги, я бы, конечно, их дал тебе, — сказал Мики. — Жаль только, что я не настолько богат.

Тонио посмотрел на Папу, который уставился на него холодным взглядом и сказал только одно слово:

— Нет.

Тонио повесил голову.

— Какой же