Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

передо мной.

— Сначала я, Элиана.

— С удовольствием.

Она ударила первой.

Золотая магия хлынула из её ладоней, как расплавленное солнце. Я успела поднять щит памяти — не стену, а воспоминание о том, как держала Миру на груди. Тепло ребёнка стало защитой. Золото разбилось о него и рассыпалось искрами.

Серафина побледнела.

— Это невозможно.

— Вы слишком часто употребляете это слово.

Я ответила.

Не огнём. Не тенью. Памятью.

Показала ей детскую.

Не свою боль — её место в ней.

Серафина увидела саму себя со стороны: серое платье, руки, вырывающие младенца, спокойное лицо женщины, которая называла жестокость долгом.

Она вскрикнула.

На миг золотой свет в её глазах погас, и я увидела настоящую Серафину.

Испуганную.

Молодую.

Запертую глубоко внутри собственного тела.

— Помоги, — беззвучно сказала она.

Потом золото вернулось.

Первая Королева выпрямилась её телом.

— Глупая девочка. Думаешь, каждая злодейка мечтает быть спасённой?

— Нет, — сказала я. — Но каждая пленница имеет право сказать, что она пленница.

Она ударила снова.

На этот раз сильнее.

Меня отбросило к ректорскому креслу. Спина ударилась о подлокотник, в глазах вспыхнули искры. Зал закружился. Где-то кричала Лира. Эрик звал меня. Рейнар сражался с двумя Хранителями сразу. Профессор Эш удерживала купол над гостями.

А Марта всё ещё была в руках Хранителя.

Нет.

Не снова.

Не ещё один человек, которого я не успею спасти.

Я вцепилась в ректорское кресло.

— Академия, — прошептала я. — Если ты выбрала меня не только умирать, сейчас самое время это доказать.

Кресло стало горячим.

По стенам прошёл гул.

Портреты ректоров открыли рты.

Их голоса слились в один:

— Назови право.

Я поняла не сразу.

Потом вспомнила.

Ректор Ночной Короны неподсуден короне.

Но власть академии не только защищала ректора. Она защищала тех, кого ректор признавал своими.

Я поднялась.

Кровь текла по виску, платье было порвано у рукава, метка на запястье горела так, будто кожа плавилась.

— Марта Вейр, — сказала я громко. — Под защитой ректора.

Пол под Хранителем раскрылся.

Не пропасть.

Руки.

Каменные руки выросли из плит и схватили его за серый плащ. Он выпустил Марту. Она упала, закашлялась, но Лира успела подхватить её и утащить к защитному коридору.

Хранитель пытался вырваться.

Академия не отпустила.

— Нолан Роун, — сказала я.

Метка вспыхнула.

— Под защитой ректора.

— Риса Терн.

Ещё вспышка.

— Под защитой ректора.

— Эрик Безродный.

Он поднял голову.

В его глазах что-то сломалось и тут же стало сильнее.

— Под защитой ректора.

С каждым именем академия оживала.

Ленты на стенах вспыхивали.

Студенты выпрямлялись.

Хранители отступали.

— Все студенты Ночной Короны, — произнесла я, и голос мой стал не совсем моим, потому что за ним стояла академия, прошлые ректоры и все женщины, которым не дали сказать “нет”. — Все гости, пришедшие под мою крышу. Все дети, которых корона назвала лишними. Под защитой ректора.

Зал взорвался светом.

Хранителей отбросило к дверям.

Серафина закрыла лицо рукой, золотые глаза сузились от ярости.

— Ты не удержишь их всех.

— Посмотрим.

— Ты не знаешь цену такой защиты.

— Знаю. Просто вы привыкли, что платят другие.

Она двинулась ко мне.

Рейнар попытался преградить ей путь, но она взмахнула рукой и швырнула его в сторону. Он ударился о колонну и упал на колено.

— Рейнар! — крикнула Марта.

Он поднялся.

С трудом.

Но поднялся.

Серафина не обернулась.

Она смотрела только на меня.

— Ты думаешь, что материнство делает тебя сильной? Нет. Оно делает тебя управляемой. Достаточно показать тебе детскую руку, и ты побежишь в любую ловушку. Достаточно дать тебе услышать плач, и ты забудешь разум. Любовь — поводок, Элиана.

Я сделала шаг к ней.

— Нет. Любовь — это причина перегрызть поводок.

В этот миг тонкая нить на моём пальце вспыхнула снова.

Люциан.

Я увидела башню ярче, чем раньше.

Зеркальный зал. Цепи. Амира — или то, что носило её лицо. Люциан стоял на коленях, но теперь смотрел не на неё, а прямо на меня, словно чувствовал связь.

Его губы шевельнулись.

Не иди.

Упрямый человек.

Даже умирая, пытался командовать.

Я сжала нить.

— Эрик!

Он подбежал, всё ещё держа ключ.

— Ты сказал, знаешь путь к башне.

— Я вспомнил дверь. Но она не в академии.

— Где?

Он поднял ключ.

— В стене между часами. Она открывается только, когда музыка не заканчивается.

Я посмотрела на играющие инструменты.

Академия всё ещё держала бал.

Мира сказала: танцуй.

Теперь я поняла.

Танец был не вызовом.

Ключом.

Если музыка остановится, дверь закроется. Люциан останется в башне. Возможно, Мира тоже.

Серафина увидела понимание на моём лице.

— Поздно.

Она ударила по галерее.

Инструменты один за другим начали замолкать.

Флейта треснула.

Одна виола рассыпалась пеплом.

Барабаны дрогнули.

Музыка слабела.

— Танцуйте! — крикнула я.

Люди замерли.

— Что?

— Танцуйте! Не останавливайте музыку!

Лира поняла первой.

Она схватила Нолана за руки и закружила его посреди хаоса. Нолан споткнулся, но пошёл за ней. Риса потянула Эрика. Верна Сол, ругаясь, хлопнула в ладони, и ключи зазвенели в ритм. Профессор Эш, не опуская щита, начала отбивать такт посохом.

Потом гости.

Вдова Тейна.

Старый архивариус.

Изгнанные маги.

Они танцевали среди разбитого пола, огня, щитов и серых плащей. Неловко. Отчаянно. Слёзы на лицах, страх в глазах, но ноги двигались.

Музыка подхватила их.

Снова стала громче.

Академия взревела.

На стене за ректорским креслом открылась дверь.

Её не было там раньше.

Круглая, узкая, с циферблатом без стрелок.

Часовая башня.

Эрик подбежал к ней и вставил ключ в пустое место под центром циферблата.

Дверь не открылась.

— Нужна кровь! — крикнул он.

— Чья?

Он побледнел.

— Того, кто был внутри.

Я протянула руку к ножу на поясе одного из Хранителей, но Рейнар оказался быстрее. Он полоснул ладонь и прижал её к двери.

Ничего.

— Я был во дворце, не в башне, — сказал он сквозь зубы.

Эрик смотрел на ключ, как на приговор.

— Я был внутри.

Он занёс жезл, чтобы рассечь ладонь, но я перехватила его руку.

— Нет.

— Госпожа ректорша…

— Ты ребёнок.

— Я студент Ночной Короны.

— Это не отменяет первого.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вы сами сказали, что мы не вещи. Значит, не решайте за меня.

Вот так они и растут, эти дети, которых мир пытался сломать.

Не спрашивая разрешения у страха.

Я отпустила его руку.

Эрик разрезал ладонь и прижал кровь к циферблату.

Дверь открылась.

За ней была не лестница.

Зеркальный коридор.

Холодный.

Далёкий.

И в самом конце — серебряный свет.

Серафина закричала:

— Закрыть!

Хранители бросились к двери.

Рейнар встал у них на пути.

Профессор Эш крикнула:

— У вас мало времени!

Я повернулась