Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

еду, где-то есть, еще одна комната для гостей, а остальные-то на что? Какой смысл в том, чтобы иметь две кухни или две гостиные, все равно нельзя же быть в двух местах одновременно? Эти мысли напомнили ей, что они с Хью обитают совершенно в разных сферах общества. Ей стало грустно и печально.

— А я родилась в однокомнатной лачуге.

— На северо-западе?

— Нет, в России.

— Правда? Мэйзи Робинсон не похоже на русское имя.

— При рождении меня назвали Мириам Рабинович. Мы сменили имена и фамилию, когда перебрались в Англию.

— Мириам, — повторил он нежно. — Мне нравится.

Он привлек ее к себе и поцеловал. Тревожные мысли куда-то сразу улетучились, и она полностью отдалась своим чувствам. На этот раз он уже не так стеснялся и знал, что делает. Она жадно впивалась ему в губы, словно прикладываясь к стакану холодной воды в жаркий день. Может, он снова захочет потрогать ее груди?

Предчувствие ее не обмануло. Левой грудью она почувствовала мягкое, но уверенное прикосновение ладони. Почти сразу же ее сосок набух, и он слегка сжал его двумя пальцами сквозь шелк ткани. Ей стало немного неловко, оттого что ее желание настолько очевидно, но оно только сильнее возбуждало его.

Немного спустя ей захотелось почувствовать его тело. Она проникла рукой за полу сюртука и принялась гладить его спину, ощущая жар его кожи под хлопковой сорочкой. «Я веду себя как мужчина, — подумала она. — Пристаю к нему. Интересно, что он об этом думает?» Но ей было так приятно, что останавливаться совсем не хотелось.

И тут хлынул дождь. Не постепенно, а сразу. Мелькнула молния, раздался гром, и тут же полило как из ведра. Они отстранились и увидели мокрые лица друг друга.

Хью схватил ее за руку и потащил за собой.

— Быстрее, спрячемся в доме!

Они перебежали через дорогу, и Хью провел ее через калитку с надписью «Вход для торговцев» и далее по ступенькам вниз, к полуподвальному этажу. Когда они достигли дверей, она уже промокла насквозь. Хью отпер дверь, приложил палец к губам и жестом пригласил войти.

Какое-то мгновение она колебалась, решая, спрашивать или нет, что именно он задумал, но потому отмахнулась от этой мысли и зашла внутрь.

На цыпочках они прошли через походившую на небольшую церковь кухню к узкой лестнице. Хью прислонил рот к ее уху и прошептал:

— Наверху есть чистые полотенца. Пойдем по черной лестнице.

Она поднималась за ним три долгих пролета, потом они про-шли еще через одну дверь и оказались в коридоре, в который выходило несколько комнат. Дверь в одну из них была полуоткрыта, внутри горел ночник.

— Эдвард еще не вернулся. На этом этаже никого нет. Комнаты тети и дяди под нами, а слуги спят наверху. Заходи.

Он провел ее в свою спальню и зажег газовую лампу.

— Сейчас принесу полотенца, — сказал он и вышел.

Мэйзи сняла шляпу и осмотрелась. Комната была на удивление маленькой и просто обставленной, с одной кроватью, комодом, платяным шкафом и небольшим письменным столом. В таком доме она ожидала увидеть что-то более роскошное. Но, с другой стороны, такая спальня как раз под стать бедному родственнику, каким и был Хью.

С интересом она рассматривала различные вещи. Вот пара щеток для волос с серебряными ручками, на который выгравированы инициалы «T. P.» — еще одно наследство отца. На столе лежит книга под названием «Справочник коммерческой практики» и стоит в рамке фотография женщины с девочкой лет шести. Мэйзи выдвинула ящик прикроватной тумбочки. Там лежала Библия и еще какая-то книга под ней. Отодвинув Библию в сторону, Мэйзи прочитала заголовок: «Герцогиня Содома». Вспомнив, что подглядывать нехорошо, она быстро задвинула ящик.

Хью вернулся с целым ворохом полотенец, и Мэйзи взяла одно. Оно было слегка теплым, только что из сушильного шкафа, и она с удовольствием погрузила в него лицо. «Вот что значит быть богатым, — подумала она. — Целая куча теплых полотенец, когда бы ни пожелал». Она вытерла руки и открытую часть груди.

— А кто на фотографии? — спросила она.

— Мать с сестрой. Сестра родилась уже после смерти отца.

— Как ее зовут?

— Дороти. Я зову ее Дотти и очень ее люблю.

— Где они живут?

— В Фолкстоне, у моря.

«Интересно, увижу ли я их когда-нибудь?» — подумала она.

Хью отодвинул стул от письменного стола и предложил ей сесть, а сам опустился на колени, снял ее ботинки и насухо вытер ноги свежим полотенцем. Мэйзи закрыла глаза; ощущение прикосновения мягкой ткани к подошвам было непередаваемым.

Но платье ее промокло насквозь, и она содрогнулась. Хью снял сюртук и ботинки. Мэйзи понимала, что если она не снимет платья, то вытираться бесполезно. Почему бы и не снять? Панталон у нее не было, потому что их носили только богатые женщины, но наготу под платьем скрывали нижняя юбка и сорочка. Решительно встав, она отвернулась от Хью и спросила:

— Не поможешь расстегнуться?

Его пальцы неумело перебирали крючки, которыми застегивалось ее платье. Она тоже волновалась, но назад дороги уже не было. Когда он закончил, она поблагодарила его, опустила платье на пол и вышла из него, повернувшись.

На его лице отражалась смесь стеснительности и желания. Он стоял, словно Али-Баба, разглядывающий сокровища разбойников. Если она сначала и хотела всего лишь вытереться, а потом надеть платье, когда оно немного просохнет, то сейчас окончательно поняла, что будет дальше. И нисколько не жалела об этом.

Прикоснувшись к его щекам, она опустила его голову к себе и поцеловала. На этот раз она открыла рот, ожидая, что он сделает то же самое, но он