Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

до ее руки, но он не знал, с чего начать. А если ей захочется, чтобы он продолжил и дошел до конца? Ему бы этого хотелось, но он никогда раньше этого не делал и боялся показать себя неумелым. Другие клерки в банке постоянно хвастались, как соблазнили очередную «цыпочку» и что они с ней сделали и не сделали, но Хью подозревал, что они чаще всего просто хвастаются. И к тому же Мэйзи не «цыпочка», она не такая уж простушка.

Хью также немного беспокоился, что его могут увидеть знакомые. Его родные уж точно не одобрили бы такой прогулки. Креморнские сады считались не только местом для развлечения низших классов, но и, с точки зрения методистов, служили рассадником греха. Если его здесь узнают, у Августы появится дополнительный повод для упреков в его адрес. Одно дело — когда Эдвард, сын и наследник, проводит время с женщинами сомнительной репутации в сомнительных местах. Но другое дело — Хью, без денег и без университетского образования, сын обанкротившегося предпринимателя. Все сразу же начнут твердить, что «сады порока» — это его постоянное место времяпрепровождения и что его место — среди самых низших служащих и таких уличных женщин, как Мэйзи.

Как раз сейчас в карьере Хью наметился перелом. Он собирался стать письмоводителем с зарплатой в сто пятьдесят фунтов в год — почти вдвое больше, чем получал теперь, — и слухи о его недостойном поведении могли ему только помешать.

Он с подозрением смотрел на других мужчин, гулявших по извилистым дорожкам или между деревьев и старавшихся держаться в тени. Эти сады посещали и представители высших классов, некоторые со своими подругами; но все они избегали смотреть друг другу в глаза. Хью понял, что они тоже не хотят, чтобы их узнали. Он подумал, что если кто-то и узнает его, то постарается молчать и не говорить, что он тоже гулял здесь.

Мэйзи же можно было по праву гордиться. Она надела сине-зеленое платье с низким вырезом и с турнюром сзади; на голове красовалась сдвинутая набок и пришпиленная к волосам матросская шляпа. Взгляды всех проходивших мимо останавливались на ней.

Хью с Мэйзи прогулялись мимо балетного театра, восточного цирка, лужайки для игры в шары и нескольких тиров, а затем зашли в ресторанчик поужинать. Для Хью это тоже были новые впечатления. Хотя с каждым годом ресторанов становилось все больше, их в основном посещали представители средних классов, а представители высшего общества пока еще не привыкли к мысли о том, что можно есть у всех на виду. Молодые люди, вроде Эдварда и Мики, конечно же, бывали в них регулярно, но считали это частью своих «развлечений на стороне». Обычно они искали в них, с кем бы познакомиться, или приходили со своими подружками для компании.

На протяжении всего ужина Хью старался не думать о грудях Мэйзи, таких бледных, веснушчатых, соблазнительно выглядывающих из выреза платья. Полностью обнаженные груди он видел только один раз в жизни — неделю назад, у Нелли. Но так и не дотронулся до них. Интересно, они упругие, как мышцы, или мягкие? Когда женщина снимает корсет, ее груди колыхаются при ходьбе или остаются на одном месте? Можно ли их сжать, как кожу на руке, или они всегда одной формы, как коленная чашечка? Временами он даже представлял, как целует их, как тот мужчина в борделе целовал груди проститутки, но это было его самое сокровенное желание, которого он сам стыдился. По существу, он стыдился всех своих желаний. Казалось неприличным сидеть рядом с женщиной и думать только о ее обнаженном теле, как будто ему нет никакого дела до ее желаний и мыслей. Как будто он хочет только воспользоваться ею. Но он ничего не мог с собой поделать, особенно в обществе Мэйзи, такой соблазнительной.

Пока они еще сидели за столиком, в другой части парка начался фейерверк. Взрывы и вспышки растревожили неодобрительно зарычавших львов и тигров в зверинце. Хью вспомнил о том, что Мэйзи раньше работала в цирке, и спросил, как ей там жилось.

— Когда живешь с людьми бок о бок, поневоле узнаешь их как себя, — сказала она задумчиво. — С одной стороны, это хорошо, с другой — плохо. Все все время друг другу помогают. Влюбляются друг в друга, ссорятся, иногда дерутся. За три года, что я провела в цирке, там случилось два убийства.

— О боже!

— И заработок непостоянный.

— Почему?

— Когда наступают трудные времена, люди в первую очередь стараются экономить на развлечениях.

— Никогда об этом не задумывался. Нужно запомнить, что не нужно вкладывать деньги банка в развлечения.

Мэйзи улыбнулась.

— Вы все время думаете о финансах?

«Нет, — подумал Хью. — Я все время думаю о грудях». Но вслух сказал:

— Поймите, ведь я, образно выражаясь, белая ворона в семье. Я знаю о банковском деле больше любого другого Пиластера, но мне приходится трудиться вдвое больше их, чтобы показать, на что я способен.

— Почему для вас так важно показать себя?

«Хороший вопрос», — подумал Хью. Подумав, он ответил:

— Наверное, я с детства стремился к признанию. В школе хотел быть лучшим учеником. Банкротство отца только усугубило положение. Все думали, что я тоже стану неудачником, и мне приходится доказывать, что это не так.

— В каком-то смысле я тоже к этому стремлюсь. Не хочу жить так, как жила моя мать, все время на грани выживания. Хочу получать много денег, и неважно, что для этого придется сделать.

Хью помедлил, но все-таки спросил неуверенным тоном:

— И поэтому вы встречаетесь с Солли?

Мэйзи нахмурилась. Ему показалось, что она вот-вот рассердится, но через мгновение она иронически улыбнулась.

— Вопрос в точку! Если хотите знать правду, я не так уж и горжусь своими отношениями с Солли. Я еще не… не оправдала всех его ожиданий.

Хью удивился. Значило ли это, что она не