Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

к ним, — на это уйдут едва ли не все наличные их семейства. Зачем отцу так вооружаться? Никаких военных действий в Кордове не велось со ставшего уже знаменитым «Марша пастухов», когда возглавляемые Папой отряды перешли через Анды и освободили провинцию Санта-Мария от испанцев. Так зачем же ему винтовки? Если собрать вместе всех пастухов, родственников и прихлебателей отца, то едва ли наберется тысяча. Папа, вероятно, решил собрать армию побольше. С кем он собирается воевать? Но отец не спешил делиться информацией, а Мики побаивался спрашивать.

Вместо этого он сказал:

— К тому же дома не найдешь таких качественных винтовок.

— Да, верно. Винтовка Уэстли-Ричардса — лучшая из тех, что я держал в руках.

Мики был рад помочь отцу с выбором оружия. Его всегда интересовали различные виды оружия, и он старался знакомиться со всеми последними достижениями в этой области. Папе нужны были короткоствольные винтовки, не слишком громоздкие, чтобы обращаться с ними в седле. Мики отвез отца на фабрику в Бирмингеме и показал ему заряжающийся с казенной части карабин Уэстли-Ричардса, прозванный обезьяньим хвостом по форме спускового крючка.

— И там их изготавливают очень быстро, — добавил Мики.

— Я думал, что на такую партию уйдет полгода. А они готовы сделать ее за несколько дней!

— Они используют американские станки.

Когда-то винтовки и ружья по отдельности делали кузнецы, подгоняя различные части оружия методом проб и ошибок, и на изготовление двух тысяч винтовок у них бы действительно требовалось не менее полугода. Но современные станки были настолько точны, что любые детали подходили к любому оружию той же марки, и фабрика с хорошим оборудованием могла выпускать сотни одинаковых винтовок в день, как булавки.

— И еще машину, которая делает двести тысяч патронов в день! — воскликнул Папа, качая головой в изумлении.

Но тут же его настроение вновь переменилось, и он нахмурился.

— Как они вообще смеют требовать деньги до передачи винтовок?

Отец Мики не имел ни малейшего представления о международной торговле и считал, что производители оружия должны доставить винтовки в Кордову и получить деньги уже там. Но оказалось, что он должен заплатить бирмингемской фабрике еще до того, как партия выйдет из ее ворот.

— Мы решим этот вопрос, Папа, — поспешил успокоить его Мики. — Для того и существуют торговые банки.

— Повтори-ка еще раз. Хочу убедиться в том, что все понял, — попросил отец.

Мики был только рад объяснить что-нибудь Папе.

— Банк заплатит производителю в Бирмингеме. Я распоряжусь, чтобы партию товара отправили в Кордову, и застрахую ее. Когда она прибудет, банк примет от тебя платеж в своем отделении в Кордове.

— Но тогда ему придется доставлять серебро в Англию.

— Не обязательно. На эти деньги он может приобрести партию соленого мяса, направляющуюся из Кордовы в Лондон.

— Как банки вообще остаются в прибыли?

— Берут суммы от сделок. Получат от производителя винтовок скидку за крупную партию, возьмут комиссию за доставку и страховку, а также проценты за выданный кредит.

Папа кивнул. Он не хотел показывать виду, но объяснения его впечатлили, и Мики был этому рад.

Покинув парк, они направились по Кенсингтон-Гор к дому Джозефа и Августы Пиластер.

Все семь лет, прошедшие со дня гибели Питера Миддлтона, Мики проводил каникулы в семействе Пиластеров. Закончив школу, они с Эдвардом год путешествовали по Европе, а потом три года жили вместе в Оксфорде, устраивая шумные пирушки и лишь иногда делая вид, что учатся.

Мики так больше ни разу и не поцеловал Августу, хотя ему этого очень хотелось. Как хотелось и не только поцеловать ее. Ему казалось, что она не стала бы возражать; под ее строгой внешностью и напускной важностью таилась страстная душа — он был в этом более чем уверен. Но он сдерживался из соображений благоразумия. Он достиг высокого положения, и одно из богатейших семейств Англии принимало его, почти как своего собственного сына; было бы глупо рисковать всем, ухаживая за женой Джозефа. Тем не менее он не мог прогнать заманчивые мысли и втайне продолжал мечтать о ней.

Недавно родители Эдварда переехали в новый дом на Кенсигтон-Гор. На южной стороне улицы, некогда бывшей сельской дорогой, ведущей по полям от Мэйфера к деревушке Кенсингтон, выстроились великолепные особняки. На севере располагался Гайд-парк и сады Кенсингтонского дворца. Идеальное место для проживания богатого семейства банкиров.

Что касается архитектурного стиля, то Мики не был так уверен.

Да, он поражал, это несомненно. Дом из красного кирпича и белого камня с огромными окнами на первом и втором этажах. Над вторым этажом возвышался громадный треугольный фронтон с тремя рядами окон — сначала шесть, над ними четыре и под вершиной два. Там размещались гостевые спальни для родственников и гостей, а также комнаты прислуги. На ступенчатых выступах по бокам фронтона стояли статуи львов, драконов и обезьян. На самой вершине красовался корабль с наполненными ветром парусами. Вероятно, он символизировал собой невольничье судно, которое, согласно семейной легенде, заложило основы процветания Пиластеров.

— Уверен, что второго такого дома не сыщется во всем Лондоне, — сказал Мики, когда они с отцом остановились, чтобы получше разглядеть особняк.

— А я уверен, что хозяйка на это и надеялась, — сказал отец по-испански.

Мики кивнул. Папа еще не встречался с Августой, но уже верно оценил ее характер.

Подвальный этаж дома тоже отличался большими размерами. Между ним и воротами был перекинут мост, ведущий к центральному входу. Двери были открыты, и они вошли внутрь.

Августа как раз принимала гостей на файф-о-клок, главной целью которого было похвастаться домом. В огромном холле с дубовыми панелями толпились многочисленные гости и слуги. Мики с отцом передали шляпы лакею и прошли сквозь толпу к гостиной в задней части дома. Французские окна были