Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Хотелось бы узнать, кто это, — беспокойно сказала Августа.

— Возможно, он даже не был из школы. Может, пришел из города. В любом случае он не явился на разбирательство как свидетель, поэтому, я полагаю, нам он не опасен.

«Нам он не опасен». Августу поразил его рассудительный тон и то, что он считает ее соучастницей в чем-то недостойном, возможно, даже преступном. Такой поворот дел ей не нравился. Она начала эту беседу, не понимая, в какой окажется ловушке. Взглянув ему прямо в глаза, она спросила:

— Что ты хочешь?

Казалось, она впервые за все время его удивила.

— Что вы имеете в виду? — переспросил он озадаченно.

— Ты помог моему сыну и ради этого пошел на лжесвидетельство.

Ее прямота его смущала, это было заметно. Его смущение ей понравилось; это означало, что теперь она снова контролирует ситуацию.

— Не верю, что ты сделал это по доброте душевной, — продолжила она. Сдается мне, ты хочешь что-то взамен. Почему бы тебе прямо не сказать?

Она заметила, как его глаза скользнули по ее груди, и ей на мгновение показалось, что он готов сделать ей неприличное предложение.

— Я бы хотел провести лето с вами, — сказал Мики.

Этого она не ожидала.

— Почему?

— До моего дома плыть шесть недель. На каникулах мне придется остаться в школе, а это мне ужасно не нравится — тут одиноко и скучно. Мне бы хотелось провести лето вместе с Эдвардом.

Он вдруг снова превратился в обычного школьника. Она-то думала, что он попросит денег или, возможно, должность в банке Пиластеров. Но его просьба была такой ничтожной, почти детской. Хотя для него самого она, наверное, имела большое значение. В конце концов, ему всего шестнадцать лет.

— Хорошо, можешь погостить у нас, — ответила Августа.

Такая идея ей даже чем-то нравилась. Пусть этот юноша в каком-то смысле опасен, но он отличается хорошими манерами и внешней привлекательностью, будет неплохим гостем. И он может хорошо повлиять на Эдварда. Если Тедди и можно было в чем-то упрекнуть, так это в безволии и безынициативности. Мики казался его противоположностью — волевым и целе-устремленным. Вдруг Тедди хотя бы немного усвоит эти его качества?

Мики улыбнулся, обнажив ослепительно-белые зубы.

— Благодарю вас, — сказал он, не скрывая своего восторга.

Августе вдруг захотелось побыть совсем одной и поразмыслить над тем, что она только что узнала.

— А теперь оставь меня, — сказала она. — Я сама найду дрогу в дом директора.

Мики поднялся со скамьи.

— Еще раз позвольте высказать мою благодарность, — сказал он, протягивая руку.

Она взяла его за руку.

— И я благодарна тебе за то, что ты помог Эдварду.

Он склонился, словно намереваясь поцеловать руку, но, к ее изумлению, поцеловал прямо в губы. Все случилось так быстро, что она не успела уклониться и не нашла что сказать. Он тут же выпрямился, повернулся и вышел.

Немыслимо! Как он посмел поцеловать ее, да еще и в губы? Кем он себя возомнил? Первой мыслью было отменить приглашение на лето. Но этого уже сделать нельзя.

Почему нельзя? «Разве так сложно отменить приглашение, данное какому-то школьнику?» — спрашивала она себя. Он повел себя слишком дерзко и вызывающе и поэтому не может оставаться у них.

Но вместе с тем ее не покидало ощущение какой-то неловкости. Она вдруг поняла, что Мики не просто спас Тедди от позора. Все было гораздо хуже. Она вступила с Мики в преступный сговор и, как следствие, оказалась зависимой от него.

Августа долго сидела в прохладе часовни, разглядывая голые стены и с опасением размышляя о том, как ловкий юноша может воспользоваться своей властью.

Часть I. 1873 год

Глава 1

Когда Мики Миранде исполнилось двадцать три года, его отец приехал в Лондон на закупку винтовок.

Сеньор Карлос Рауль Хавьер Миранда, известный под прозвищем Папа, был невысоким мужчиной с массивными плечами. Грубо высеченные черты его лица говорили о свойственной ему жестокости. В кожаных «чапаррахос» на ногах, в широкополой шляпе и сидя на скакуне, он казался воплощением мужественности и властности, но здесь, в Гайд-парке, во фраке и цилиндре, он выглядел нелепо, что еще сильнее выводило его из себя.

Они совсем не походили друг на друга. Мики был высоким стройным молодым человеком с приятными чертами лица и многого добивался скорее улыбкой, а не угрозами. Он давно уже привык к изысканной лондонской жизни: красивая одежда, изящные манеры, льняные простыни и водопровод в домах. Больше всего его пугала перспектива вернуться в Кордову. Еще более ужасной была мысль о том, чтобы подчиняться старшему брату Пауло, казавшемуся точной копией отца. Если и возвращаться домой, то только в роли влиятельной персоны, важной сама по себе, а не в качестве младшего сына Папы Миранды. Тем временем нужно убедить отца, что он, Мики, окажется более полезным в Лондоне, чем в Кордове.

Они шли вдоль Саут-Кэрридж-Драйв. В субботний летний полдень парк был заполнен хорошо одетыми горожанами, прогуливающимися пешком, верхом на лошадях или в открытых экипажах. Все наслаждались приятной теплой погодой. Но Папе было не до удовольствий.

— Я должен раздобыть эти винтовки! — дважды пробормотал он себе под нос по-испански.

Мики ответил ему на том же языке.

— Можно было бы купить их и дома.

— Две тысячи? Да, можно было бы. Только как скрыть от всех такую крупную партию?

Значит, он хочет провернуть дело втайне, подумал Мики, не представляя, что затеял его отец. Две тысячи винтовок, да еще и патроны