Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Несправедливость этих слов заставила ее ответить сквозь слезы:

— Я хотела в школу! Ты мне не позволил!

Отец пропустил ее слова мимо ушей:

— Тебе стирали одежду, тебе готовили еду, тебя возили на машине, когда тебе нужно было куда-то поехать, к тебе в дом приводили детей, чтобы ты играла с ними, и ты ни разу не задумалась, кто и как все это тебе предоставляет.

— Я отлично все понимала!

— И как ты будешь жить одна? Ты даже не знаешь, сколько стоит ломоть хлеба.

— Скоро узнаю.

— Ты не умеешь даже постирать собственное белье. Ты никогда не ездила в автобусе. Ты никогда не спала одна в доме. Ты не знаешь, как завести будильник, зарядить мышеловку, вымыть посуду, сварить яйцо. Ты умеешь варить яйца? Ты знаешь, как это делается?

— Если и не знаю, то кто в этом виноват? — Маргарет залилась слезами.

Но отец безжалостно продолжал, маска гнева и осуждения исказила его лицо:

— Какой от тебя толк в конторе? Ты даже заварить чай не умеешь, просто не знаешь, как это делается! Ты никогда не имела дела с картотеками. Тебе никогда не приходилось находиться на одном месте с девяти утра и до пяти вечера. Тебе станет скучно и невыносимо, и ты оттуда сбежишь. Ты не продержишься на работе и недели.

В его словах она услышала опасения, которые тайно мучили саму Маргарет, и эта мысль ее угнетала. В глубине души она испытывала ужас от того, что отец мог оказаться прав: Маргарет не сумеет жить одна, а с работы ее быстро уволят. Его жесткий, безжалостный тон, уверенный голос, предвосхищавший ее худшие опасения, разрушали ее мечту подобно морской волне, смывающей песчаный замок. Маргарет разрыдалась, слезы катились по ее щекам.

— Это уже слишком, — услышала она голос Гарри.

— Пусть продолжает, — сказала Маргарет. В этой битве Гарри не может ее заменить. Это схватка ее, Маргарет, с отцом.

С раскрасневшимся лицом, угрожающе размахивая пальцем, отец распалялся все сильнее и говорил все громче:

— Бостон — это тебе не деревня Оксенфорд. Люди там не приходят на помощь друг другу. Ты заболеешь, и тебя будут травить всякой дрянью недоучившиеся доктора. Тебя ограбят евреи-домовладельцы и изнасилуют уличные бродяги-негры. А что касается армии…

— Тысячи девушек вступили в вооруженные силы, — сказала Маргарет еле слышным шепотом.

— Не такие, как ты. Крепкие, привыкшие рано вставать и мыть полы, а не изнеженные дебютантки. И не дай Бог, ты окажешься в опасности — от тебя мокрого места не останется!

Она вспомнила, как беспомощно вела себя во время светомаскировки, как была напугана, как ударилась в панику, и почувствовала жгучий стыд. Отец прав, она ни на что не способна. Но не всегда же она будет напуганной и беззащитной. Отец сделал все, чтобы его дочь выросла беспомощной и зависимой, но она полна решимости стать самостоятельным человеком, и эта надежда теплилась даже под напором его оскорблений.

Он уставил на нее палец, а его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Ты и недели не продержишься в конторе и одного дня в армии, — злобно сказал отец. — Ты слишком изнежена. — Он с чувством удовлетворения откинулся на спинку кресла.

Гарри подошел и сел рядом с Маргарет. Достав из кармана накрахмаленный платок, он мягко провел им по ее щекам.

— А что касается вас, юный джентльмен…

Гарри стремительно вскочил с места и приблизился вплотную к лорду. Маргарет затаила дыхание, уверенная, что сейчас начнется драка.

— Не смейте так говорить со мной! — вскричал Гарри. — Я вам не девчонка. Я взрослый человек, и если вы попробуете и дальше мне хамить, я набью вам морду!

Отец замолчал.

Гарри повернулся к нему спиной и сел рядом с Маргарет.

Та была расстроена, но где-то в глубине души чувствовала себя победительницей. Она заявила отцу, что уходит. Он бесновался и кричал, он довел ее до слез, но своего решения она не изменила. Она все равно уйдет.

И тем не менее отец посеял в ее душе сомнения. Маргарет и без того волновалась, что у нее не хватит мужества осуществить задуманное, что в последнюю минуту она не найдет в себе на это сил. Насмешки и оскорбления отца не добавили, конечно, ей решимости. Она за всю свою жизнь ни разу не проявила смелости, сумеет ли сделать это теперь? «Да, сумею, — сказала она себе. — Я вовсе не неженка, и я это докажу».

Отец ее припугнул, но не заставил переменить решение. Но он наверняка еще не сдался. Она взглянула на него через плечо Гарри. Отец смотрел в окно, на его лице застыла злобная гримаса. Элизабет его отвергла, и он проклял ее, она, наверное, никогда больше не увидит своих родителей.

Какую месть отец готовит для Маргарет?

Глава 23

Диана Лавзи с грустью думала о том, что большая любовь недолговечна.

Когда Мервин влюбился в нее, он радостно потакал любым ее желаниям, даже самым сумасбродным. Он мог тут же помчаться в Блэкпул, чтобы привезти ее любимые леденцы, бросить все дела и отправиться среди дня с ней в кино и даже слетать в Париж. Он был счастлив обходить все манчестерские магазины в поисках кашемирового шарфа ее любимого голубовато-зеленого цвета, уходить в середине концерта, если ей становилось скучно. Но после свадьбы все это счастье продолжалось недолго. Он редко ей в чем-либо отказывал, но очень скоро перестал получать удовольствие, потакая ее капризам. Это удовольствие сменилось