Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я запретил тебе брать добавку кукурузных хлопьев, — сказал отец.
— Желудок не твой, а мой, — ответил Перси, жуя.
У отца был такой вид, будто он сейчас вскочит с места, но в этот момент вошел Никки и протянул ему тарелку с колбасой, ветчиной и вареными яйцами. Маргарет подумала, что отец непременно швырнет тарелку в сына, но он тоже был голоден. Взял нож и вилку и сказал Никки:
— Принесите мне английской горчицы.
— Боюсь, у нас нет горчицы, сэр.
— Нет горчицы? — взбесился отец. — Как я буду есть колбасу без горчицы?
У Никки был испуганный вид.
— Извините, сэр… горчицу никто никогда не просил. Я позабочусь, чтобы в следующем полете…
— Какое мне дело до следующего полета?
— Наверное, никакого. Еще раз извините, сэр.
Отец хмыкнул и принялся за еду. Он выпустил пар на стюарда, Перси как бы улизнул. Маргарет была поражена. Прежде такого никогда не случалось.
Никки принес ей яичницу с ветчиной, и Маргарет принялась за еду. Неужели отец наконец-то смягчился? Конец политических надежд, начало войны, вынужденное изгнание, бунт старшей дочери — все это вместе сокрушило его эго, ослабило его волю.
Лучшего момента не будет.
Она покончила с едой и принялась ждать, когда закончат другие. Затем подождала, пока стюард убрал тарелки, затем, пока отцу принесли вторую чашку кофе и он ее допил. Наконец ждать больше было нечего.
Она передвинулась на середину дивана так, чтобы быть рядом с матерью и прямо напротив отца. Набрала полные легкие воздуха и начала:
— Я хочу кое-что сказать тебе, папа, и надеюсь, что ты не будешь сердиться.
— О нет, не надо, — еле слышно сказала мать.
— Ну что еще? — спросил отец.
— Мне девятнадцать лет, и я не работала ни одного дня. Пора начинать.
— Ради Бога, зачем? — воскликнула мать.
— Я хочу быть независимой.
— Миллионы девушек, которые работают на фабриках и в конторах, отдали бы все на свете, лишь бы быть в твоем положении.
— Я это понимаю, мама. — Маргарет понимала и то, что мать затеяла с ней спор, чтобы не дать вмешаться отцу. Но это все равно ненадолго.
Мать удивила ее, почти сразу капитулировав.
— Ну, если ты преисполнилась решимости, твой дед подыщет тебе местечко, переговорив со своими друзьями.
— У меня уже есть работа.
Это застало мать врасплох.
— В Америке? Каким образом?
Маргарет решила не говорить им про Нэнси Ленан: родители вмешаются и все испортят.
— Все уже обговорено, — сказала она с вызовом.
— Что это за работа?
— Помощником менеджера в отделе продаж обувной фабрики.
— Боже ты мой, не смеши меня.
Маргарет прикусила губу. Почему в голосе матери столько презрения?
— Это вовсе не смешно. Я даже очень горда. Я получила работу без помощи отца, деда или твоей, просто в силу собственных качеств. — Быть может, это было не совсем точно, но Маргарет уже почувствовала себя защищающейся стороной, что делало ее позиции более слабыми.
— Где находится эта фабрика? — спросила мать.
Тут впервые заговорил отец:
— Она не будет работать на фабрике, и точка.
— Я буду работать в отделе продаж, не на самой фабрике. Это в Бостоне.
— Что и решает дело, — объявила мать. — Ты будешь жить в Стамфорде, а не в Бостоне.
— Нет, мама, не буду. Я поеду в Бостон.
Мать хотела что-то сказать, но замялась, осознав, что дочь оказалась менее податливой, нежели она ожидала. Мать выдержала паузу и спросила:
— Что ты хочешь всем этим сказать?
— Только то, что я уезжаю от вас в Бостон, буду снимать жилье и работать.
— Но это ведь так глупо.
— Не будь такой высокомерной! — вспыхнула Маргарет. Мать вздрогнула от этой дерзости, и Маргарет сразу же пожалела о своих словах. Сказала спокойнее: — Я просто делаю то, что в моем возрасте делает большинство моих сверстниц.
— Сверстниц — возможно, но не девушек твоего класса.
— Какая разница?
— Потому что тебе нет никакого резона работать за пять долларов в неделю и жить в квартире, которая будет стоить твоему отцу сто долларов в месяц.
— Я не хочу, чтобы отец оплачивал мою квартиру.
— И где же ты будешь жить?
— Я уже сказала. Сниму комнату.
— Среди нищеты и убожества! В чем все-таки смысл такого поступка?
— Я накоплю денег на билет домой, а вернувшись, поступлю во Вспомогательные войска.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — вмешался отец.
— Чего я не понимаю, папа?
— Нет, не надо… — попыталась остудить закипавшего отца мать.
Но Маргарет его опередила:
— Я знаю, что буду бегать по поручениям, подавать кофе и отвечать на телефонные звонки. Я знаю, что буду жить в одной-единственной комнате с газовой горелкой и пользоваться общей ванной с другими жильцами. Я знаю, что бедность малопривлекательна, но мне понравится чувствовать себя свободной.
— Ты ничего не понимаешь, — презрительно фыркнул отец. — Свободной? Ты? Ты будешь как крольчонок в псарне. Я скажу, чего ты не знаешь, моя девочка, — ты не знаешь,
