Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

и криминального мира. Он предположил, что она видит в нем фигуру романтическую. Для нее Гарри — почти как Скарлет Пимпернел[342] или разбойник вроде Робин Гуда или Малыша Билли[343]. Она была так благодарна, когда Гарри положил руки на ее стул в столовой. Сущий пустяк, он сделал это не задумываясь, но как много для нее значил тот жест. Да, Гарри был уверен, что именно в тот момент она увлеклась им. Девушки — существа непредсказуемые, подумал он, мысленно пожимая плечами. Да ладно, теперь не имеет значения, с чего возникла привязанность. Когда они остались нагишом, дальше была чистая химия. Он никогда не забудет ее белую грудь в сумеречном свете, маленькие, едва видимые соски, пышность темно-рыжих волос между ног, крохотные веснушки на шее…

А теперь он рискует все это потерять.

Гарри намерен похитить драгоценности ее матери.

Никакая девушка не воспримет это как милую шутку. Родители относятся к ней ужасно, и она, наверное, искренне считает, что их богатства следует перераспределить, но все равно кража ее шокирует. Обворовать — все равно что ударить по лицу, вреда чаще всего не так уж много, но возмущение несоразмерно деянию. Это может положить конец его роману с Маргарет.

Но Делийский гарнитур здесь, в самолете, в багажном отделении, в нескольких шагах от Гарри. Это самое прекрасное ювелирное изделие в мире и ценой в целое состояние, что позволит ему безбедно прожить до конца дней.

Гарри жаждал подержать этот гарнитур в руках, насладиться зрелищем бездонной глубины бирманских рубинов, провести кончиками пальцев по граням бриллиантов.

Гарнитур, разумеется, придется разрушить, комплект сохранить не удастся. Это трагично, но неизбежно. Камни останутся, они возродятся в другом изделии на груди какой-нибудь миллионерской жены. А Гарри Маркс купит себе дом.

Да, именно на это он истратит деньги. Гарри купит дом за городом где-нибудь в Америке, может быть, в районе, который называется Новой Англией, где бы она ни находилась. Он видел дом перед глазами, с деревьями и лужайками, с гостями, съезжающимися на уик-энд в белых брюках и соломенных шляпах, а его жена сбегает вниз по дубовой лестнице в бриджах и сапогах для верховой езды…

У жены было лицо Маргарет.

Она ушла от него на рассвете, выскользнув за занавеску, пока в салоне никто не проснулся. Гарри смотрел в окно, думая о ней, когда самолет пролетел над еловыми лесами Ньюфаундленда и приводнился в Ботвуде. Она сказала, что останется в самолете во время стоянки и попытается урвать часок сна, Гарри сказал, что сделает то же самое, хотя спать не собирался.

Теперь он видел, как кучка пассажиров в пальто садится на катер — почти половина пассажиров и большая часть экипажа. Пока остальные пассажиры спят, у него появляется шанс проникнуть в багажное отделение. Замки не займут много времени. Еще чуть-чуть, и Делийский гарнитур будет в его руках.

Но не отпускала неотвязная мысль: а может быть, грудь Маргарет — это самая большая драгоценность, которую он когда-либо держал в своих руках?

Гарри заставил себя спуститься с небес на землю. Маргарет провела с ним ночь, но увидит ли он ее после того, как они окажутся в Америке? Гарри слышал всякие рассказы о «дорожных романах» и их мимолетности. Авиационные, должно быть, еще мимолетнее. Маргарет горит желанием уйти от родителей и жить независимой жизнью, но суждено ли этому случиться? Большинство молодых девушек одержимы мыслью о независимости, но в реальной жизни совсем нелегко отказаться от привычной роскоши. Хотя Маргарет наверняка искренна, у нее нет ни малейшего представления о том, как живут простые люди, и когда она с этим столкнется, такая жизнь может ей не понравиться.

Нет, совсем неясно, как поступит Маргарет. А вот драгоценные камни, напротив, очень и очень надежны.

Было бы куда проще, если бы он стоял перед однозначным выбором. Приди к нему дьявол и скажи: ты можешь получить Маргарет или украсть бриллианты, — Гарри бы выбрал Маргарет. Но в реальности все гораздо сложнее. Гарри может отказаться от бриллиантов, но не получить Маргарет. Или добыть и то, и другое.

Всю жизнь он полагался на случай.

И решил завладеть и тем, и другим.

Гарри встал.

Он просунул ноги в шлепанцы, накинул халат и огляделся. Над койками Маргарет и ее матери занавески все еще задернуты. Остальные три пусты: Перси, лорда Оксенфорда и мистера Мембери. Гостиная рядом тоже пуста, если не считать уборщицы в головном платке, которая, видимо, поднялась на борт в Ботвуде и теперь лениво вытряхивает пепельницы. Наружная дверь открыта, холодный морской ветер обдувал его голые лодыжки. В третьем салоне Клайв Мембери разговаривал с бароном Габоном. Интересно, о чем они говорят? Скорее всего о фасонах жилеток. Еще дальше стюарды преобразовывали койки в диваны. На всем лежала печать утренней неустроенности.

Гарри прошел вперед и поднялся по лестнице. Как всегда, у него не было ни плана, ни готового объяснения, ни малейшего представления о том, что он сделает, если его застанут на месте преступления. Гарри давно пришел к выводу, что продумывать все наперед, представлять, как все может пойти вкривь и вкось, значит лишь трепать нервы. Но даже импровизируя, как сейчас, он поймал себя на том, что едва дышит от волнения. «Успокойся, — сказал себе Гарри, — ты проделывал это сотни раз. Если случится неудача, ты, как всегда, что-нибудь придумаешь».

Он поднялся в пилотскую кабину и осмотрелся.

Ему везет. Ни души. Дышать стало легче. Вот это удача!

Посмотрев вперед, он увидел открытый люк под ветровым стеклом между креслами пилотов. Гарри заглянул в него, там оказалось немалое пустое пространство в носовой части самолета. Дверца, через которую можно было попасть в самолет, оказалась открыта, кто-то из членов экипажа чем-то занимался, держа в руках канат. Нехорошо. Он быстро отпрянул, пока его не заметили.

Гарри прошел к задней части пилотской кабины и открыл дверцу в задней стенке. Теперь