Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

более непохожих мужчин, чем Марк и Мервин. Мервин — высок, вальяжен, смугл, красив и простоват в манерах. Марк — гораздо мягче, куда ниже ростом, веселое веснушчатое круглое лицо.

— Мне не по душе разухабистые мужчины, но он по-своему привлекателен, — сказала Нэнси, подумав: если бы Мервин был ее мужем, она не променяла бы его на Марка, но это дело вкуса.

— Пожалуй. Сначала я подумал, что Диана просто спятила, но теперь, когда его увидел, я в этом не столь уверен. — Мервин задумался, потом переменил тему: — А что же вы? Вы будете биться со своим братом?

— Мне кажется, что я нащупала у него слабое место, — сказала она, усмехнувшись, с удовлетворением подумав о Дэнни Райли. — И работаю в этом направлении.

Он улыбнулся:

— Когда у вас такое выражение лица, я предпочел бы видеть в вас друга, а не врага.

— Это все благодаря отцу. Я очень его любила, и твердость во мне от него. Это как бы памятник ему и даже больше, потому что на всем, что я делаю, лежит отпечаток его личности.

— Каким он был?

— Он принадлежал к людям, которых трудно забыть. Он был высок, с черными волосами, громким голосом, и стоило его увидеть, как вы понимали, что перед вами сильный человек. Он знал по имени всех, кто у него работал, больна ли у кого-то жена и как учатся их дети в школе. Он платил за образование множества детей своих рабочих, теперь из них выросли юристы и бухгалтеры, он умел завоевывать расположение людей. В этом он был старомоден, я бы сказала — патриархален. Но у него были потрясающие мозги бизнесмена. Я таких не встречала. В разгар Великой депрессии, когда по всей Новой Англии закрывались заводы и фабрики, мы брали людей на работу, потому что наши продажи росли! Он понял силу рекламы раньше других в обувном бизнесе и пользовался ею с большим мастерством. Его интересовали психология людей, силы, которые ими движут. Он умел увидеть в новом свете любую проблему, которая у него возникала. Мне его не хватает каждый день. Почти так же, как мне не хватает моего мужа. — Она вдруг рассердилась. — И я не буду стоять в сторонке и безучастно смотреть, как дело всей его жизни бросает коту под хвост мой никудышный братец. — Нэнси просто не могла усидеть на месте, стоило ей вспомнить о своих неприятностях. — Я пытаюсь оказать давление на ключевого акционера, но не знаю, удастся ли мне это, пока…

Она не сумела договорить. Самолет попал в сильнейшее завихрение и взбрыкнул, как дикий конь. Нэнси уронила бокал и схватилась за край туалетного столика обеими руками. Мервин попытался удержаться на ногах, но это ему не удалось, и, когда самолет швырнуло в сторону, он рухнул на пол, сбив кофейный столик. «Клипер» выровнялся. Нэнси протянула руку, помогая Мервину встать, со словами:

— Вы в порядке?

Самолет снова нырнул. Она соскользнула со стула, отпустила руки от столика и упала на пол — прямо на Мервина.

Он расхохотался.

Нэнси испугалась, что травмировала его, но она ведь легкая, а Мервин — крупный мужчина. Она лежала поперек его тела, вместе они образовали на терракотовом ковре нечто вроде буквы «Х». Самолет выровнялся, Нэнси скатилась на ковер и присела. Посмотрела на Мервина — смех истерический или ему и правда смешно?

— Наверное, мы выглядим очень глупо, — сказал он и снова засмеялся.

Смех его был заразителен. На мгновение от нее отлетели все заботы и переживания последних двадцати четырех часов, предательство брата, чуть не случившаяся катастрофа в самолете Мервина, неловкость ситуации из-за этого дурацкого номера для новобрачных, отвратительная антисемитская выходка в столовой, идиотское возмущение жены Мервина, ее собственный страх, когда разыгрался шторм. Нэнси вдруг поняла всю комичность ситуации — она сидит на полу в неглиже рядом с чужим мужчиной в подпрыгивающем самолете. И тоже не смогла удержаться от смеха.

Следующий взбрык самолета швырнул их друг к другу. Она вдруг очутилась в объятиях Мервина, не переставая заливаться хохотом. Они посмотрели друг на друга.

И вдруг она его поцеловала.

Нэнси сама очень себе удивилась. Мысль о том, чтобы поцеловать его, вовсе не приходила ей в голову. Она даже не сказала бы, что Мервин ей так уж нравится. Это был ниоткуда возникший импульс.

Он явно оказался шокирован, но быстро преодолел растерянность и тоже с удовольствием прильнул к ней губами. В его поцелуе не было никакой неуверенности, медленного воспламенения, он сразу же увлекся.

Через минуту она оторвалась от него, переводя дыхание.

— Что случилось? — довольно-таки глупо спросила она.

— Вы меня поцеловали, — сказал он, расплывшись в улыбке.

— Я вовсе не собиралась.

— Но я все равно этому рад! — И он снова ее поцеловал.

Нэнси хотелось отстраниться, но у него были крепкие руки, а ее воля куда-то исчезла. Она почувствовала его руку под своим халатом и замерла: ей вдруг стало стыдно, что у нее такая маленькая грудь, и она испугалась, что это его разочарует. Большая мужская ладонь накрыла мягкий небольшой холмик, и она услышала легкий стон в его груди. Кончики его пальцев нащупали ее сосок, и ей снова стало стыдно: после кормления двух сыновей соски стали очень крупные. Маленькая грудь и крупные соски — в этом было что-то необычное, даже нелепое, но Мервин ничем не показал, что ему что-то не понравилось, совсем наоборот. Он ласкал ее с удивительной нежностью, и она полностью растворилась в необыкновенных ощущениях, которых не знала уже так давно.

«Что я делаю? — подумала она вдруг. — Я, уважаемая вдова, позволяю себе кататься по полу самолета с мужчиной, которого встретила только вчера! Что на меня нашло?»

— Стоп! — сказала она решительно. Нэнси отстранилась и, выпрямившись, присела. Ее ночная рубашка задралась куда выше колен. Мервин положил руку на обнажившееся бедро. —