Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Давай извинимся.
Первой мыслью было, что это лишь усугубит неловкость и чувство унижения.
— Не уверена, что мне хватит на такое смелости, — сказала она.
— Мы просто подойдем к барону Габону и профессору Хартманну и скажем, что извиняемся за отцовскую грубость.
Мысль о том, чтобы как-то сгладить оскорбление, нанесенное отцом, показалась ей в конце концов привлекательной. От этого Маргарет станет гораздо легче.
— Отец взбесится, конечно, — сказала она.
— А он не узнает. Но мне все равно, пусть бесится. По-моему, он просто спятил. Я больше ничуть его не боюсь.
Маргарет задумалась, так ли это. Маленьким мальчиком Перси часто говорил, что не боится, а на самом деле дрожал от страха. Но он уже далеко не маленький.
Вообще-то ее немного беспокоила мысль о том, что Перси выйдет из-под контроля отца. Пока только отец умел держать его в узде. При зловредном характере братца он, сорвавшись с поводка, мог натворить бог знает что.
— Пошли, — настаивал Перси. — Давай сделаем это прямо сейчас. Они в третьем салоне, я проверил.
Маргарет все еще колебалась. Она боялась подойти к людям, которых оскорбил отец. Вдруг это причинит им новую боль? Может быть, они предпочитают забыть о случившимся как можно скорее?.. Но конечно, куда важнее, чтобы эти обиженные люди знали, что далеко не все разделяют национальные предрассудки ее отца.
Маргарет так часто была малодушна, а потом об этом жалела. И она решилась. Маргарет встала, придерживаясь за ручку кресла, потому что самолет то и дело проваливался в воздушные ямы.
— Хорошо. Давай извинимся.
Девушка чуточку дрожала, но это ее состояние не было заметно из-за качки. Она решительно пошла через гостиную в третий салон, Перси последовал за ней.
Габон и Хартманн сидели справа лицом друг к другу. Хартманн уткнулся в книгу, его длинная худая фигура скрючилась, коротко стриженная голова низко склонилась, так что горбатый нос ученого едва не касался страницы с математическими формулами. Габон не был ничем занят, по-видимому, он скучал и увидел их первым. Когда Маргарет остановилась возле него и для равновесия вцепилась в спинку его кресла, он замер и посмотрел на нее с неприязнью.
— Мы пришли извиниться, — быстро сказала Маргарет.
— Меня поражает ваша смелость, — ответил Габон. Он говорил по-английски безукоризненно, лишь с едва уловимым французским акцентом.
Это были не те слова, которые хотела услышать Маргарет, но она продолжала:
— Я ужасно огорчена тем, что произошло, и мой брат разделяет это чувство. Я преклоняюсь перед профессором Хартманном, о чем я ему уже говорила.
Хартманн оторвался от книги и приветливо кивнул. Но Габон все еще был сердит:
— Легко таким, как вы, просить прощения. — Маргарет опустила глаза в пол и уже пожалела, что пришла. — В Германии полно вежливых богатых людей, которым ужасно стыдно за то, что там происходит, — продолжал Габон. — Но что они предприняли? И что делаете вы?
Маргарет почувствовала, что лицо ее залилось краской. Она не знала, что говорить и что делать.
— Помолчи, Филипп, — тихо сказал Хартманн. — Как ты не понимаешь, что перед тобой молодые люди? — Он посмотрел на Маргарет. — Я принимаю ваше извинение и очень вам благодарен.
— Боже, я сделала только хуже? — вздохнула Маргарет.
— Вовсе нет. Вы поступили правильно, и я действительно очень вам признателен. И мой друг барон скоро со мной согласится.
— Нам лучше уйти, — огорченно произнесла Маргарет.
Хартманн кивнул.
Она повернулась.
— Я тоже прошу прощения, — сказал Перси. И двинулся вслед за сестрой.
Они вернулись в свой салон. Дэйви стелил постели. Гарри куда-то исчез, скорее всего в туалет. Маргарет решила готовиться к ночлегу. Она достала туалетную сумку и ушла переодеваться в дамскую комнату. Навстречу ей вышла мать, она выглядела потрясающе в халате орехового цвета.
— Спокойной ночи, дорогая, — сказала она. Маргарет молча прошла мимо.
В переполненной дамской комнате она быстро переоделась в хлопчатобумажную ночную рубашку и махровый халат. Ее ночной наряд выглядел заурядным среди ярких шелков и кашемира других женщин, но она не придавала этому значения. Извинение не принесло облегчения, потому что замечание барона Габона казалось ей справедливым. Проще простого приносить извинения и не делать ничего для того, чтобы решить проблему.
Когда она вернулась в салон, отец и мать уже легли и задернули свои занавески. Из-за занавески отца слышался негромкий храп. Ее постель не была еще готова, и она отправилась в гостиную.
Маргарет отлично понимала, что из ее положения есть только один выход. Она должна уйти от родителей и начать жить самостоятельно. Сейчас Маргарет, как никогда прежде, была исполнена решимости именно так и поступить, но она ничуть не приблизилась к решению проблемы денег, работы и жилья.
Миссис Ленан, милая дама, которая села в Фойнесе, устроилась с ней рядом, на ней был ярко-синий халат, надетый поверх черной рубашки.
— Я хотела попросить коньяку, но стюарды заняты, — сказала она, но при этом не выглядела разочарованной. Обвела рукой пассажиров. — Похоже на вечеринку в пижамах или полночный праздник в общежитии — все кругом слоняются в нижнем белье. Вы со мной согласны?
Маргарет никогда не бывала на вечеринках в пижамах и не ночевала в общежитиях.
— Впечатление странное. Как одна большая семья.
Миссис Ленан пристегнулась ремнем, она явно была в настроении поболтать.
— В ночных рубашках не до формальностей, думаю я. Даже Фрэнки Гордино очень мил в своей красной пижаме.
Сначала Маргарет не поняла, что миссис
