Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ему очень признательна. — Нэнси тихо высморкалась в платок. Диана заметила, что у нее на пальце обручальное кольцо. — Он довольно груб, — продолжала Нэнси. — Но мне кажется, что он хороший человек. Я с ним обедала. Умеет рассмешить. И очень красив.

— Он хороший человек, — услышала Диана собственные слова. — Но высокомерен, как графиня, и очень нетерпелив. Я доводила его до безумия, потому что мне свойственно все время сомневаться, менять решения и не всегда говорить то, что думаю.

Нэнси провела расческой по волосам. Волосы темные, густые; интересно, подумала Диана, подкрашивает ли она их, чтобы скрыть начинавшую пробиваться седину?

— Мне кажется, он готов лететь на край света, чтобы вернуть вас.

— Всего лишь уязвленная гордость, — возразила Диана. — Он так действует лишь потому, что меня увел другой мужчина. В Мервине сильна конкурентная жилка. Если бы я, уйдя от него, переехала к сестре, он бы ничуть не переживал.

Нэнси засмеялась:

— Такое впечатление, что у него нет шансов вернуть вас домой.

— Никаких. — Внезапно Диане расхотелось разговаривать с Нэнси Ленан. Она почувствовала к ней безотчетную неприязнь. Диана убрала косметику и расческу и встала. Улыбнулась, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие чувства, и сказала: — Посмотрим, смогу ли я доковылять до своего места.

— Желаю удачи!

Когда она выходила из дамской комнаты, вошли со своими косметичками Лулу Белл и княгиня Лавиния. Вернувшись к себе в салон, где стюард Дэйви превращал их кресла в спальные койки, Диана зачарованно смотрела, как обычные диванные подушки преображаются в тахту. Она села, наблюдая за отработанными действиями стюарда.

Сначала он снял все подушки и выдвинул из гнезд подлокотники. Потом, вытянувшись, открыл на уровне груди два люка, где прятались крюки. Нагнувшись, ослабил ремни и поднял плоскую раму. Подвесил ее на крюки, создав каркас верхней койки. Задняя ее сторона вошла в углубление в стенке. Диане показалось, что сооружение недостаточно прочное, но в этот момент Никки поднял две металлические стойки и прикрепил их и к верхней, и к нижней раме, создав нечто вроде кроватных ножек. Теперь все это выглядело вполне устойчивым.

Он положил подушки сиденья на нижнюю койку, а из спинных подушек получился матрас верхней койки. Вытащил из-под сидений светло-голубые простыни и одеяла и быстрыми, точными движениями застелил обе койки.

Они на вид были удобными, однако пугающе открытыми всем взорам. Но Дэйви достал темно-синюю занавеску и подвесил ее на крючках к перекладине под потолком, которая, казалось раньше Диане, выполняла чисто декоративную функцию. Он прицепил занавеску к рамам и стойкам специальными застежками и аккуратно натянул. В занавеске оставалось треугольное окно, наподобие входа в палатку, через которое можно было залезть внутрь. И наконец стюард разложил маленькую складную лесенку, по которой, вполне очевидно, легко было забраться на верхнюю койку.

Закончив, он повернулся к Диане и Марку с торжествующим видом, словно проделал некий волшебный фокус:

— Дайте мне знать, когда будете готовы, и я закрою вашу сторону.

— Здесь не будет душно? — спросила Диана.

— Над каждой койкой — свой вентилятор. Если вы посмотрите вверх, увидите выключатель. — Диана нашла панель с переключателем на два положения. — У каждого есть также свое окно, электрическая лампочка, крючок для одежды и полка. Если потребуется что-то еще, нажмите кнопку и вызовите меня.

Пока Дэйви работал, пассажиры с противоположной стороны — красавчик Фрэнк Гордон и лысый Оллис Филд — отправились со своими сумками в мужской туалет, и Дэйви начал обустраивать их ночлег. Здесь это было чуть по-другому. Проход располагался не посередине, а ближе к левому борту, потому с их стороны была лишь пара коек, одна за другой, в длину, а не поперек, в ширину.

Княгиня Лавиния вернулась в синем пеньюаре до пола, отороченном кружевами, и шапочке в тон пеньюару. Лицо ее представляло собой застывшую маску высокомерия: всем своим видом она давала понять, что возмущена необходимостью появляться на публике в таком наряде. Она в ужасе взглянула на койку.

— Я здесь умру от клаустрофобии, — простонала княгиня.

Никто не обратил на это заявление никакого внимания. Она сбросила шлепанцы и забралась на нижнюю койку. Не пожелав никому доброй ночи, плотно задернула и тщательно застегнула занавеску.

Через минуту-другую появилась Лулу в довольно прозрачном розовом шифоновом ансамбле, едва скрывавшем ее прелести. После Фойнеса она держалась по отношению к Диане и Марку с холодной вежливостью, но сейчас, похоже, забыла о своей обиде. Она села рядом с ними на диван и сказала:

— Никогда не угадаете, что я минуту назад узнала о наших попутчиках! — Она показала пальцем на кресла, только что покинутые Филдом и Гордоном.

Марк нервно взглянул на Диану и спросил:

— Что же ты такое услышала, Лулу?

— Мистер Филд — агент ФБР!

Ну и что, подумала Диана. Агент ФБР — всего-навсего полицейский.

— Но что еще интереснее — Фрэнк Гордон находится под арестом.

— Кто это тебе сказал? — скептически отозвался Марк.

— В дамской комнате только о том и говорят.

— Это еще ничего не доказывает, Лулу.

— Так и знала, что вы не поверите! Один паренек подслушал перепалку между Филдом и капитаном «Клипера». Капитан был вне себя, потому что ФБР не поставило «Пан-Американ» в известность о том, что на борту опасный преступник. Между ними чуть до драки не дошло, и в конце концов члены экипажа отобрали у Филда оружие.

Диана вспомнила, что ей самой показалось, будто Филд сопровождает Гордона.

— Что же совершил этот Гордон?

— Он — гангстер! Застрелил человека, изнасиловал девчонку и поджег ночной клуб.

Это трудно было воспринимать всерьез. Ведь Диана сама с ним общалась! Парень, верно, не отличается утонченностью манер, но такой красивый и модно одетый, и он