Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Извини, Лулу, — сказал Марк.

— Да будет тебе! — бодро ответила Белл.

Диане не понравилось, что Марк за нее извинился. Она повернулась и вошла в бар, предоставив Марку послушно следовать за ней.

Бар был сумрачный и прохладный. За высокой стойкой стояли бутылки и бочонки. В передней части на дощатом полу были расставлены деревянные столики и стулья. Два старика в углу уставились на Диану. На ней было оранжево-красное шелковое пальто, накинутое поверх платья в горошек. Она чувствовала себя как принцесса в лавке старьевщика.

За стойкой появилась маленькая женщина в фартуке.

— Можно мне бренди? — попросила Диана. Ей хотелось выглядеть смелой и решительной. Она села за столик.

Вошел Марк; наверное, задержался, принося извинения Лулу, раздраженно подумала Диана. Он сел рядом с ней и сказал:

— В чем дело?

— Не могу ее видеть! — отрезала Диана.

— Но зачем же было ей грубить?

— Я не грубила, просто сказала, что хочу поговорить с тобой наедине.

— Разве нельзя было сказать об этом более вежливо?

— Мне кажется, что намеков она не понимает.

Марк выглядел обиженным.

— Ты не права. Она очень чувствительная особа, хотя подчас ведет себя довольно дерзко.

— Да какое это имеет значение?

— Какое? Ты оскорбила мою старую подругу!

Барменша принесла бренди. Диана сразу же отпила глоток, чтобы успокоиться. Марк заказал стакан темного пива «Гиннесс».

— Это не имеет значения, потому что я передумала. Я не полечу с тобой в Америку.

Он побледнел.

— Что все это значит?

— Я передумала. Я не хочу ехать. Я вернусь к Мервину, если он меня примет. — Она была, однако, уверена, что примет.

— Ты его не любишь. Ты мне говорила. Я знаю, что это правда.

— Что ты знаешь? Ты никогда не был женат. — Он выглядел подавленным, и она смягчилась. Положила руку ему на колено. — Ты прав, я не люблю Мервина, я люблю тебя. — Ей вдруг стало стыдно за все, что она делает и говорит, и ее рука покинула колено Марка. — Но это нехорошо.

— Я уделил Лулу слишком много внимания, — сказал он с виноватым видом. — Прости меня, дорогая. Просто мы с ней столько лет не виделись. Я как бы забыл про тебя. Это наше с тобой по-настоящему большое приключение, и на какой-то час я упустил сие из виду. Пожалуйста, прости меня.

Когда он был в чем-то виноват, у него появлялся очень располагающий тон. На лице промелькнуло выражение провинившегося мальчишки. Диана постаралась вспомнить чувства, которые разрывали ее всего час назад.

— Дело не только в Лулу, — сказала она. — Я поняла, что поступила безрассудно. — Барменша принесла Марку пиво, но он даже не прикоснулся к кружке. — Я бросила все, что у меня было, — продолжала Диана, — дом, мужа, друзей, страну. Я лечу через Атлантику, что опасно само по себе. Я еду в чужую страну, где у меня не будет ни друзей, ни денег, вообще ничего.

У Марка был убитый вид.

— Боже, я понимаю, что я наделал. Я оставил тебя одну в тот момент, когда ты почувствовала себя особенно уязвимой. Крошка, я вел себя просто по-идиотски. Обещаю, что ничего подобного больше не случится.

Возможно, он выполнит это обещание, а может быть, и нет. Марк влюблен, но он так легкомыслен. Ему несвойственно действовать по плану. Сейчас Марк искренен, но вспомнит ли он о своем обещании, когда в следующий раз встретит старого друга? В Марке Диану прежде всего привлекло легкое отношение к окружающей действительности, но теперь по иронии судьбы она начала понимать, что именно такое отношение делает его ненадежным спутником жизни. О Мервине же одно можно сказать определенно: плохие или хорошие, его привычки неизменны.

— Я не чувствую, что могу на тебя положиться, — сказала она.

— Разве я когда-нибудь подводил тебя? — Он, похоже, рассердился.

Она действительно не могла такого припомнить.

— Боюсь, все еще впереди, — нашелся единственный ответ.

— Вспомни, Диана. Ты несчастлива с мужем, твоя страна находится в состоянии войны, тебе обрыдли твой дом, твои друзья — ты сама мне все это говорила.

— Мне дома многое наскучило, но не повергает меня в страх.

— Бояться нечего. Америка похожа на Англию. Люди говорят на том же языке, смотрят те же фильмы, слушают те же джаз-оркестры. Ты полюбишь Америку. А я буду о тебе заботиться, я это обещаю. — Ей хотелось бы ему верить. — Есть еще кое-что, — продолжал он. — Дети.

Эти слова достигли цели. Ей так хотелось детей, а Мервин говорил, что не желает их иметь. Марк будет очень хорошим отцом, любящим, счастливым, нежным. Диана смешалась, ее решимость начала улетучиваться. Может быть, она действительно должна в конце концов бросить все? Что такое дом и безопасность, если у нее нет настоящей семьи?

А что, если Марк бросит ее на полпути в Калифорнию? Предположим, где-нибудь в Рино, сразу после развода, подвернется еще одна Лулу, и Марк с ней сбежит? А она, Диана, останется без мужа, без детей, без дома и денег.

Она пожалела, что в свое время не медлила с ответом «да». Вместо того чтобы броситься Марку на шею и сразу со всем согласиться, ей следовало тщательно обговорить свое будущее, учесть все подводные камни. Ей нужна была какая-то страховка, хотя бы стоимость обратного билета, если все сложится неудачно. Но это могло оскорбить Марка, да к тому же теперь, когда война вспыхнула всерьез, для возвращения домой через Атлантику потребуется нечто большее, чем обратный билет.

«Не знаю, что надо было сделать, — подумала она в отчаянии, — но сожалеть уже