Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

с Лулу, они смеялись над чем-то, как школьники. Сердце ее упало. Что с ним такое? Мервин на его месте уже полез бы в драку с Фрэнком.

Диана перевела взгляд на Гордона. Она готова была попросить: «Расскажите мне о себе», но вдруг поняла, что не вынесет скуки его ответа, и промолчала. Тут Дэйви принес ее шампанское и тарелку, на которой красовался бутерброд с икрой. Воспользовавшись этим предлогом, она вернулась на свое место, но плохое настроение осталось.

Какое-то время она раздраженно слушала болтовню Марка и Лулу, затем мысли ее устремились по другому руслу. Глупо расстраиваться из-за Лулу. Марк предан ей, Диане. Ему просто приятно поговорить о старых временах. И нечего ей беспокоиться об Америке: решение принято, жребий брошен, Мервин уже прочитал ее записку. Глупо все заново перекраивать из-за сорокапятилетней крашеной блондинки вроде Лулу. Скоро она познакомится с американской жизнью, с напитками этой страны, радиопьесами и научится заокеанским манерам. И очень скоро у нее будет больше друзей, чем у Марка. Такая уж она, Диана, — всегда привлекает к себе людей.

Она задумалась о долгом перелете через океан, который ей предстоит. Читая о рейсах «Клипера» в «Манчестер гардиан», Диана думала об этом как о самом романтическом путешествии в мире. От Ирландии до Гренландии почти две тысячи миль, семнадцать часов, целая вечность. Достаточно времени, чтобы пообедать, лечь спать, проваляться всю ночь, утром встать — и все это до посадки. Мысль о том, чтобы надеть ночную рубашку, в которой она спала дома с Мервином, ей не понравилась, но Диана не успела ничего купить перед отлетом. К счастью, у нее есть красивейший шелковый халат цвета кофе с молоком и розовая, как лососина, пижама, которую Диана еще ни разу не надевала. Двуспальных постелей тут нет, даже в номере для новобрачных — Марк это выяснил специально, — его койка будет располагаться над ней. Мысль о том, что неизбежно придется укладываться в постель в многочасовом полете над океаном и в сотнях миль от суши, волновала и пугала одновременно. Диана подумала, удастся ли ей заснуть. Работа двигателей не зависит, конечно, от того, спит она или бодрствует, но трудно избавиться от мысли, что вдруг они остановятся, пока Диана будет пребывать во сне…

Посмотрев в окно, она увидела, что внизу — вода. Наверное, это Ирландское море. Говорили, что в случае чего «Клипер» не может сесть в открытом море из-за волн, но ей подумалось, что шансов на это все-таки гораздо больше, чем когда он летит над сушей.

Самолет вошел в облака, за окном ничего не было видно. Вскоре «Клипер» начало трясти. Пассажиры переглядывались и нервно улыбались, стюарды забегали, чтобы проследить — все ли пристегнулись. Диане стало не по себе, все-таки хоть какой-то вид за окнами успокаивал. Княгиня Лавиния судорожно сжимала подлокотник сиденья, а Марк и Лулу продолжали болтать, будто ничего не случилось. Фрэнк Гордон и Оллис Филд вроде бы сохраняли спокойствие, но оба задымили сигаретами, причем затягивались часто и глубоко.

Когда Марк спросил Лулу: «А как дела у Мюриэл Фэрфилд?» — послышался глухой удар и самолет, похоже, начал куда-то проваливаться. Диане показалось, что ее желудок поднялся к горлу. В соседнем салоне кто-то из пассажиров закричал. Но самолет тут же выровнился, причем возникло ощущение, какое обычно бывает при приземлении.

— Мюриэл вышла замуж за миллионера! — ответила Лулу.

— Ты шутишь! — воскликнул Марк. — Она же такая уродина!

— Марк, мне страшно, — сказала Диана.

Он повернулся к ней.

— Это воздушная яма, дорогая. Все нормально.

— Мне показалось, что мы разобьемся.

— Да что ты! Воздушные ямы — обычное дело в полете.

Он снова повернулся к Лулу. Та бросила взгляд на Диану, словно ожидая, что она что-то скажет. Диана, рассердившись на Марка, отвернулась.

— Как ей удалось подцепить миллионера? — спросил Марк.

Выдержав паузу, Лулу сказала:

— Понятия не имею, но они живут в Голливуде, и он вкладывает деньги в производство фильмов.

— Невероятно!

Вот уж действительно невероятно, подумала Диана. Как только они с Марком останутся наедине, она ему все выскажет.

Отсутствие сочувствия с его стороны усугубило ее страхи. С наступлением темноты они будут уже над Атлантическим океаном, а не над Ирландским морем. Что будет она чувствовать тогда? Диана представила океан — громадное пустое, холодное и смертельно опасное пространство, тянущееся на тысячи миль. Единственное, что в нем можно увидеть, если верить «Манчестер гардиан», — это айсберги. Вот если бы на пути встретились хотя бы крошечные острова посреди водных просторов, ей было бы не так страшно. Именно полная пустота окружающего пространства и вселяла ужас: ничего, кроме самолета, луны и вздымающихся волн. Смешно, но это напоминало ее страх перед отъездом в Америку: умом она понимала, что это не опасно, но все кругом чужое, ни одной знакомой достопримечательности.

Она не находила себе места. Диана попыталась подумать о чем-нибудь другом. Она попробовала представить себе обед из семи блюд, потому что любила долгие великосветские застолья. Забраться в подвесную койку тоже было волнующим приключением, вызывающим в памяти детство, например, ночевку в палатке в лесу. А на той стороне Атлантики ее ожидают головокружительные башни Нью-Йорка. Но вместо радости путешествия в неизвестность — пока сплошной страх. Она допила шампанское и попросила принести еще один бокал, но вино не приносило успокоения. Все ее существо жаждало ощущения твердой почвы под ногами. При мысли о ледяной воде внизу ее охватил озноб. О чем ни думай, страх никуда не девается. Если бы Диана была одна, она закрыла бы лицо руками и зажмурилась. Диана раздраженно смотрела на Марка и Лулу, которые оживленно болтали, не ведая о ее мучениях. Диану подмывало устроить сцену, расплакаться, закатить истерику, но она шумно вздохнула и усидела на месте. Скоро самолет сядет в Фойнесе, она выйдет, ступит на твердую землю.

Но потом придется возвращаться в салон и нескончаемо долго лететь через океан.

Мысль эта была непереносима.