Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Лулу еще не стала кинозвездой. Марк представил Диану, и Лулу была с ней чрезвычайно любезна и сказала, как Марку повезло найти такую женщину. Но разумеется, Лулу куда больше интересовал сам Марк, и она с ним до сих пор болтает с той минуты, когда «Клипер» поднялся в воздух, вспоминая старые денечки, когда они в молодости сидели без денег, жили чуть ли не в ночлежках и ночи напролет пили запрещенное «сухим законом» спиртное.

Диана даже не представляла себе, какого маленького роста Лулу Белл. В фильмах она казалась гораздо выше. И моложе. И наяву было заметно, что она вовсе не натуральная блондинка, как Диана, а крашеная. Но щебетала она так же непрерывно, как на экране. И сейчас оказалась в центре внимания. Несмотря на то что она разговаривала с Марком, все смотрели на нее — княгиня Лавиния, устроившаяся в углу, Диана, сидевшая напротив Марка, и двое мужчин, чьи места были по другую сторону прохода.

Лулу рассказывала историю про какую-то радиопередачу, когда один из актеров, уверенный, что его роль кончилась, ушел, хотя на самом деле ему предстояло произнести еще одну реплику в самом конце.

— Я произнесла свою фразу, а именно: «Кто съел пасхальное печенье?» Все повернулись в сторону Джорджа, а тот исчез! И наступило долгое молчание. — Лулу для пущего эффекта выдержала длинную паузу. Диана улыбнулась. Действительно, что делают люди, если происходит заминка в ходе радиопьесы? Она часто слушала радио, но ничего похожего не могла припомнить. Лулу снова защебетала: — Я во второй раз произнесла свой вопрос: «Кто съел пасхальное печенье?» А затем вышла из положения следующим образом. — Она опустила подбородок и произнесла хрипловатым, удивительно похожим на мужской голосом: — «Наверное, его съела кошка». — Все засмеялись. — И на этом пьеса кончилась.

Диана, в свою очередь, вспомнила передачу, когда ведущий был так чем-то шокирован, что изумленно воскликнул: «Господи Иисусе!»

— А еще однажды я слышала, как ведущий выругался. — Диана хотела рассказать и эту историю, но Марк ее перебил:

— О, это бывает сплошь да рядом! — и снова повернулся к Лулу. — Помнишь, как Макс Гиффорд сказал, что у Бейб Рут кошерные яйца, и долго сам не мог унять хохот?

Марк и Лулу разразились безудержным смехом, Диана улыбнулась, но вдруг начала чувствовать себя как бы лишней. Она понимала, что это неправильно, что в течение трех месяцев, когда Марк был один в чужом городе, она пользовалась его исключительным вниманием. Видимо, так не может длиться вечно. Ей пора привыкать отныне делить его с другими людьми. Но все же играть роль публики ей не хотелось. Она повернулась к княгине Лавинии, сидевшей справа от нее, и спросила:

— Вы слушаете радио, княгиня?

Пожилая русская дама посмотрела на кончик своего орлиного носа и сказала:

— Это занятие я нахожу довольно-таки вульгарным.

Диане уже доводилось иметь дело со старыми чванливыми дамами, и они ее нисколько не пугали.

— Удивительное суждение. Только вчера мы по радио слушали квинтеты Бетховена.

— Немецкая музыка чересчур механическая, — ответила княгиня.

Ей не угодишь, решила Диана. Княгиня когда-то принадлежала к самому праздному и привилегированному классу в мире, и хотела, чтобы все это знали, и потому притворялась, будто все, что ей предлагают, совсем не так хорошо, как то, к чему она когда-то привыкла. Ну и зануда!

Стюард пригласил пассажиров заказывать коктейли. Его звали Дэйви. Это был невысокий, аккуратный и очаровательный молодой человек с копной светлых волос, и он двигался по устланному ковром проходу танцующей походкой. Диана попросила принести ей сухой мартини. Она не знала, что это такое, но по фильмам помнила, что это самый шикарный американский аперитив.

Она принялась разглядывать мужчин, сидевших по другую сторону прохода. Оба смотрели в окно. Ближе к ней сидел красивый молодой человек в довольно-таки кричащем костюме. Широкоплечий, как спортсмен, кольца на пальцах. Кожа смуглая, наверное, из Южной Америки, подумала Диана. Напротив него — мужчина, который явно был здесь неуместен. Костюм сидел на нем мешком, воротничок рубашки заношенный. Судя по его виду, он вряд ли мог себе позволить заплатить за билет на «Клипер». Лысый, между прочим, как электрическая лампочка. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга, но Диана тем не менее почему-то была уверена, что мужчины знакомы.

Диана представила, что сейчас делает Мервин. Почти наверняка уже прочитал ее записку. Может быть, прослезился, подумала она виновато. Нет, это на него не похоже. Скорее уж пришел в бешенство. Но на кого он гневается? На своих несчастных рабочих, наверное. Ей захотелось, чтобы ее записка была добрее или хотя бы более вразумительной, но Диана находилась в таком ужасном состоянии, что написать лучше не могла. Мервин, должно быть, позвонил ее сестре Теа. Он наверняка подумал, что Теа может знать, куда она уехала. Но Теа ничего не знает. Для нее это будет ударом. Что она скажет двойняшкам? Эта мысль расстроила Диану. Ей будет не хватать маленьких племяшек.

Вернулся Дэйви с напитками. Марк чокнулся с Лулу, затем, как бы между прочим, отметила Диана обиженно, с ней. Она пригубила мартини и чуть его не выплюнула.

— Ух! — воскликнула Диана. — Чистый джин!

Все засмеялись.

— Дорогая, в нем джина больше, чем вермута, — сказал Марк. — Ты когда-нибудь пробовала мартини?

Диана почувствовала себя униженной. Не знала, что заказывает, как школьница, впервые оказавшаяся в баре. Все эти космополиты сочтут ее теперь глупой провинциалкой.

— Я вам принесу что-нибудь другое, — предложил Дэйви.

— Пожалуйста, шампанского, — сказала она с надутым видом.

— Минуточку.

Диана повернулась к Марку:

— Я никогда раньше не пила мартини. Просто решила попробовать. В этом нет ничего дурного, правда?

— Конечно, нет, дорогая, — ответил он и похлопал ее по коленке.

— Этот коньяк ужасен, молодой человек, — сказала княгиня Лавиния. — Лучше уж принесите мне чаю.