Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Вы меня смущаете, — сказал он скромно.

— Простите. — Она на мгновение задумалась, потом спросила: — Зачем вы едете в Америку?

— Спасаюсь бегством от Ребекки Моэм-Флинт.

Девушка засмеялась:

— Я серьезно.

Она напоминала ему терьера: вцепится — не отпустит. Управлять такой нелегко, и это делало ее опасной.

— Мне пришлось бежать, чтобы не оказаться за решеткой.

— Что вы будете делать в Америке?

— Подумываю записаться в канадскую авиацию. Хочу научиться летать.

— Как интересно!

— А вы? Почему вы уезжаете?

— Мы тоже спасаемся бегством, — ответила она с явным отвращением.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы же знаете, что мой отец — фашист.

— Я читал о нем в газетах, — кивнул Гарри.

— Он восхищается нацистами и не хочет с ними воевать. Кроме всего прочего, если бы он остался, правительство посадило бы его в тюрьму.

— Вы собираетесь поселиться в Америке?

— Семья моей матери живет в штате Коннектикут.

— И долго вы там пробудете?

— Родители хотят пересидеть в Америке войну. А может быть, вообще никогда не вернутся.

— Но вы не хотели уезжать?

— Конечно, нет, — сказала она решительно. — Я хотела остаться и принять участие в войне. Фашизм — самое страшное зло на свете, и эта война очень серьезна, я хочу внести свой вклад в победу. — Она заговорила о Гражданской войне в Испании, но Гарри слушал ее вполуха. Маркса пронзила мысль столь волнующая, что сердце его неистово застучало, и он с трудом сохранял обычное выражение лица.

Когда люди бегут из страны от войны, они не бросают дома ценные вещи.

Все очень просто. Крестьяне гонят перед собой скот, спасаясь от вражеской армии. Евреи бегут от нацистов, зашив в подкладку золотые монеты. После 1917 года русские аристократы, вроде княгини Лавинии, появились в европейских столицах, прижимая к груди яйца Фаберже.

Лорд Оксенфорд должен был учитывать, что ему, быть может, не придется вернуться домой. Да к тому же правительство ввело валютный контроль, чтобы богатые высшие классы не перевели за границу свои деньги. Оксенфорды знают, что никогда, наверное, не увидят то, что оставили дома. Ясно, что они везут с собой все, что можно было захватить.

Конечно, это довольно рискованно — везти драгоценности в багаже. Но есть ли способы менее рискованные? Послать почтой? Отправить с курьером? Оставить и допустить, что мстительное правительство все конфискует, или разграбит вторгшаяся армия завоевателей, или «освободит» послевоенная революция?

Нет. Оксенфорды взяли свои драгоценности с собой.

Прежде всего они взяли Делийский гарнитур.

От одной мысли об этом перехватывало дыхание.

Делийский комплект был главным в знаменитой коллекции старинных драгоценностей Оксенфордов. Сделанный из рубинов и алмазов в золотом обрамлении, он состоял из ожерелья, серег и браслета. Рубины бирманские, самые дорогие, неимоверной величины. Их привез в Англию генерал Роберт Клайв, известный как Клайв Индийский. Оправа работы ювелиров Британской Короны.

Говорили, что Делийский гарнитур стоит четверть миллиона фунтов: такие деньги человеку за всю жизнь не под силу не то что заработать — потратить.

И почти наверняка этот Делийский гарнитур сейчас в самолете.

Ни один профессиональный вор не станет совершать такую кражу на пароходе или в самолете: список подозреваемых слишком короток. Более того, Гарри изображает из себя американца, путешествует по фальшивому паспорту, выпущен под залог, да к тому же сидит прямо напротив полицейского. Было бы чистым безумием даже подумать о том, чтобы присвоить себе это изделие, и при мысли о неизбежном риске его пробирала дрожь.

С другой стороны, такого шанса может больше никогда не представиться. И вдруг мысль о том, что ему эти драгоценности просто жизненно необходимы, пронзила его с той же силой, с какой утопающий судорожно глотает воздух.

За четверть миллиона фунтов он, конечно, продать их не сможет. Получит десятую часть, тысяч двадцать пять, но это больше ста тысяч долларов!

Вполне достаточно, чтобы безбедно прожить до конца дней своих!

От мысли о таких деньгах ему стало даже не по себе, но отвязаться от нее было невозможно. Гарри видел эти драгоценности на фотографии. Камни ожерелья подобраны безукоризненно, рядом с алмазами рубины смотрятся как слезы на щеке младенца, изделия меньшего размера — серьги и браслет — выдержаны в совершенной пропорции. Весь гарнитур в ушах, на шее и запястьях красивой женщины должен выглядеть просто ошеломляюще.

Гарри понимал, что никогда больше не будет находиться в такой близости от этого шедевра. Никогда.

Он должен его похитить.

Риск чудовищный, но ведь ему всегда везло.

— Мне кажется, что вы меня не слушаете, — сказала Маргарет.

Гарри знал, что она совершенно права. Он улыбнулся:

— Простите меня. Кое-какие ваши слова вызвали во мне неожиданные воспоминания.

— Я почувствовала это. Судя по выражению вашего лица, вы грезили о чем-то самом дорогом.

Глава 8

Нэнси Ленан, дрожа от нетерпения, ждала, когда хорошенький желтый самолет Мервина Лавзи подготовят к вылету. Он давал последние указания человеку в твидовом костюме, который, похоже, был управляющим фабрикой, принадлежащей Мервину. Нэнси поняла, что у него какой-то конфликт с профсоюзами и фабрике грозит забастовка.

Когда Мервин закончил, он повернулся к Нэнси и сказал:

— У меня работают семнадцать инструментальщиков, и каждый из них — законченный индивидуалист.