Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

за свои годы выслушал столько высосанных из пальца историй и похожей на правду брехни, что удивить его чем-нибудь будет совершенно невозможно. Вот от кого все зависит, заволновался Гарри.

— Вы испрашиваете разрешения выйти под залог? — спросил председательствующий.

Гарри прикинулся растерявшимся от этого вопроса.

— О Боже милостивый! Наверное, да. Да, да, я хотел бы.

Все трое судей тут же как бы выпрямились, обратив внимание на его произношение — акцент человека из высшего общества. Гарри был рад эффекту, произведенному его словами. Он гордился своим умением сбивать людей с толку, прикидываясь не тем, кого они ожидали увидеть. Реакция судей приободрила его.

«Я могу обвести их вокруг пальца, — подумал он. — Ей-ей могу».

— Итак, что вы можете сказать в свое оправдание? — спросил председатель.

Гарри внимательно прислушивался к акценту председателя, стараясь точнее определить социальную принадлежность этого судьи. Наконец решил, что тот относится к образованному среднему классу: фармацевт, быть может, или управляющий в банке. Наверняка человек умный, но привычно тянущийся к высшему обществу.

Гарри напустил на себя вид крайней растерянности и взял тон ученика, говорящего с директором школы.

— Мне кажется, сэр, — начал он, — что тут имеет место ужасающее недоразумение. — Еще одна зарубка для судей, проявивших явный интерес. Они переменили позы и подались чуточку вперед. Дело будет не рядовое, это им уже ясно, и они были благодарны такой разрядке после гнетущей рутины. — Говоря по правде, ребята вчера в Карлтон-клубе выпили изрядное количество портвейна, и в этом, боюсь, все дело. — Он выдержал паузу, словно ему больше нечего было сказать, и выжидающе посмотрел на судей.

— Карлтон-клуб! — повторил судья «военная косточка». Интонация его реплики говорила о том, что члены этого августейшего заведения не часто предстают перед судьями.

Гарри подумал, не зашел ли он слишком далеко. Наверняка судьи не поверят, что он состоит в этом клубе. Гарри поспешил добавить:

— Мне крайне неловко, но я обойду всех и незамедлительно извинюсь перед каждым, чтобы поскорее уладить всю эту историю… — Он сделал вид, что только сейчас вспомнил о том, что на нем все еще вечерний костюм. — То есть как только переоденусь.

— Иными словами, вы хотите сказать, что не намеревались взять двадцать фунтов и пару запонок? — спросил «старый чудак».

В тоне его слышалось недоверие, но уже тот факт, что судьи стали задавать вопросы, был добрым знаком. Это значило, что они не отмели с порога его версию. Если бы судьи не поверили ни единому его слову, они не затруднили бы себя дополнительными вопросами. Сердце Гарри ожило: шансы выйти на свободу остаются!

— Запонки я одолжил, — заявил он. — Я пришел в клуб, забыв надеть запонки. — Гарри поднял руки, чтобы продемонстрировать незастегнутые манжеты, торчащие из рукавов пиджака. Запонки лежали в кармане.

— А что насчет двадцати фунтов? — осведомился «старый чудак».

Этот вопрос потруднее, с беспокойством размышлял Гарри. Никакого правдоподобного объяснения на ум не приходило. Можно забыть запонки и у кого-нибудь их одолжить, но взять деньги без разрешения равнозначно воровству. Он готов был удариться в панику, но его снова выручило вдохновение.

— Я думаю, что сэр Саймон может ошибаться насчет того, сколько именно денег лежало в его бумажнике. — Гарри понизил голос, как бы говоря судьям нечто доверительное, что простому люду в зале суда слушать не следовало. — Он ужасно богат, сэр.

— Он разбогател не потому, что не знал, сколько у него денег, — возразил председатель. Среди публики раздались взрывы смеха. Чувство юмора — тоже добрый знак, но на лице судьи не было и тени улыбки: смешить публику он вовсе не собирался. «Определенно, этот тип — управляющий банком, деньги для него — не повод для шуток», — подумал Гарри. — А почему вы не оплатили счет в ресторане? — продолжил допрос судья.

— Поверьте, я крайне сожалею об этом. У меня вышла ужасная ссора с… моей спутницей. — Гарри нарочито воздержался от упоминания имени своей спутницы: приплетать имя женщины в делах такого рода — признак крайне дурного тона, и судья не может этого не знать. — Я так сильно вспылил, что выскочил оттуда как ужаленный и совсем забыл о счете.

Председатель строго и пристально посмотрел на Гарри поверх очков. И тот почувствовал, что где-то ошибся. Сердце его упало. Что такое он ляпнул? Быть может, проявил небрежное отношение к денежному долгу? Это в порядке вещей в высшем обществе, но дурной знак для управляющего банком. Гарри охватила паника, он решил, что сейчас потеряет все, чего ему удалось добиться, из-за ошибочного представления о председателе суда.

— Крайне безответственный поступок с моей стороны, сэр! — быстро выпалил он. — Вечером я зайду в этот ресторан и, разумеется, урегулирую инцидент. В том случае, конечно, если вы мне это позволите.

Трудно было определить, смягчили ли его слова председателя.

— То есть вы хотите сказать, что в результате ваших объяснений выдвинутые против вас обвинения будут сняты?

Гарри решил больше не стараться давать чересчур гладкие ответы на каждый вопрос. Он с глуповатым видом опустил голову.

— Я думаю, что, если люди, выдвинувшие против меня свои обвинения, их не снимут, это послужит мне заслуженным уроком.

— Я тоже так думаю, — сказал председатель жестко.

Старый напыщенный дурак, подумал про него Гарри, но он уже понял, что при всей унизительности происходящего последний обмен репликами скорее в его пользу. Чем сильнее судьи поносят Гарри, тем менее вероятно, что они отправят его за решетку.

— Хотите ли вы сказать что-нибудь еще? — спросил председатель.

— Только одно: мне ужасно стыдно за все случившееся, — тихо произнес Гарри.

— Хм, — скептически хмыкнул председатель, но «военная косточка» одобрительно кивнул.

Трое судей тихо совещались между собой. Гарри внезапно осознал, что надолго задержал дыхание, и шумно выдохнул воздух. Мысль о том, что все