Раса и Язык - Отто Рехе

Таким образом, первоначально раса и тип языка всегда совпадают. Язык был, так сказать, одним из духовных расовых признаков. В характерном для нее типе языка каждая раса создала удивительно гармоничный, приспособленный к ее тончайшим духовным движениям инструмент, который она не может безнаказанно отбросить. И если в позднейшие времена из-за распространения и смешения рас первоначально столь ясная картина замутилась, это не может ничего изменить в основном факте духовной взаимосвязи расы и языка:язык это часть расовой души. «Архив фюр Антропологи», т. XVIII,? 3–4. Брауншвейг, 1921.

Примечания

1

Шведский язык оказался не столь чистым, как думал Рехе. Ч. Сихольм открыл в этом языке изрядный пласт кельтской лексики — см. Ch. H. Seaholm. The Kelts and the Vikings. New York. 1974.

2

Датчане не принадлежали к чисто нордическому типу, у них всегда была сильна примесь древнего темнопигменти-рованного типа, описанного Брюном в Южной Норвегии — см. Halfdan Brun. Der nordishe Mensch. J. F. Lehmanns Verlag. Munchen. 1929.

3

Современная лингвистика отказалась от собирательного термина «хамиты», разбив их на 4 самостоятельных языковых группы: берберо-ливийскую, египетскую, чадскую и кушитскую.

4

Та же самая картина наблюдается и в японском языке.

5

Бывает и наоборот. Например, русские жители Кировской области усвоили интонацию, характерную для местных угрофинских языков.

6

Рехе здесь допускает путаницу, от которой сам предостерегает. «Германцы» и «славяне» — лингвистические, а не расовые понятия.

7

Никакой «хамитской крови» не существует в природе. Хамиты — тоже лингвистическое понятие, как уже говорилось, устаревшее.

8

Более реальной представляется гипотеза М. Гимбутас о Северном Причерноморье, как о прародине арийцев.

9

Теперь считают, что прародиной семитов была Африка.

10

Опять-таки необходимо уточнить, о каких именно «хамитских» языках идет речь. Н. Я. Марр считал, что народы этой расы говорили на «яфетических», по его терминологии, языках, ныне именуемых иберо-кавказскими.

11

Согласно гипотезе живущего в Париже русского эмигранта В. Рудинс-кого, малайско-полинезийские языки — «потерянная ветвь» индоевропейской семьи.