Три желания Длинного Петера - К Пино

Дровосек снова был гол как сокол, и опьянение его сразу рассеялось. На смену пришли печальные воспоминания. И тогда Петер решил взобраться на самую верхушку дуба и броситься оттуда вниз. Но, карабкаясь по стволу, он услышал шепот дуба:

- Длинный Петер, прежде чем умереть, не хочешь ли ты высказать свое третье желание?

Петер, удивленный, застыл на месте. Он был слишком подавлен тем, что с ним приключилось, и совсем забыл о чудесном происхождении всего этого.

- Друг мой, чего еще я могу пожелать? - сказал он, вздыхая.- Разве только того, чтобы Ева всегда была со мной!

- Это невозможно,- ответило чудесное дерево.- Наш повелитель разрешает нам награждать человека любым сокровищем, но с условием, что тот сам будет беречь его. Бедный мой Петер, ты не сумел сохранить свои богатства. Твои желания оказались слишком велики для тебя. Подумай хорошенько, прежде чем высказать свое третье желание, и не забудь, что мудрость заключается в умении заранее все обдумать и знать во всем меру.

Петер ответил не колеблясь:

- У меня теперь только одно желание, оно включает все остальные: я хочу быть счастливым.

- Подумай,- снова сказал дуб,- у человека нет другого счастья, кроме того, которое он сам завоевал и сберег. Но все же, если ты настаиваешь, я выполню твое желание.

- Я хочу быть счастливым,- повторил Петер. Едва он произнес эти слова, как в голове у него образовалась страшная пустота. Лес и высокие деревья исчезли; вместо них он увидел темноватую комнату, показавшуюся ему огромной. Раньше Петеру приходилось наклоняться, чтобы войти в свою лачугу, а теперь вдруг он очутился у двери, которая была в двадцать раз выше его самого. На камине под стеклянным колпаком стояли уродливые часы, изображавшие рождение Венеры. В комнате пахло английскими конфетами и сухим затхлым бисквитом. Но в какие-нибудь несколько секунд все прежние понятия Петера о жизни исчезли, он вдруг почувствовал, что этот новый мир как раз по нему. Дверь показалась ему уже нормальных размеров, тиканье часов - ласковым и успокаивающим, воздух родным и приятным.

В этот момент к нему наклонилось высокое тощее создание с всклокоченной головой, в которой торчали бигуди, и в домашних туфлях. Петер с удовольствием узнал ее. Когда она поставила перед ним плошку, полную чудесного молока со сливками, он принялся мурлыкать. Длинный Петер стал котом старой девы.