Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Эллис забрался в вертолет, а потом повернулся, чтобы помочь ей. Она перенесла вес Шанталь на сгиб левой руки, надежно зафиксировав, и протянула ему правую. Он рывком затащил ее в пассажирский отсек. И в тот момент, когда она на мгновение оказалась совсем близко от него, шепнул:
— Как только взлетим, влепи пощечину Жан-Пьеру.
Джейн пребывала в слишком глубоком шоке, чтобы сразу отреагировать на его фразу, что, впрочем, пошло им только на пользу. Никто больше вроде бы не слышал слов Эллиса, хотя ни один из них так или иначе не владел английским языком. Она собрала всю остававшуюся силу воли, чтобы со стороны выглядеть совершенно естественной.
Пассажирский отсек в боевом вертолете имел ограниченные размеры и низкий потолок, заставлявший мужчин пригибать головы. Ничего лишнего. Только скамья, прикрепленная к фюзеляжу напротив двери. Джейн с облегчением уселась на нее. Отсюда ей была видна кабина пилота. Его кресло фута на три возвышалось над полом, снабженное ступенькой для облегчения доступа. Причем пилот занимал свое место — экипаж вообще ни на минуту не покидал боевой машины. Лопасти все это время продолжали медленно вращаться, хотя шум издавали при этом изрядный.
Эллис пристроился на корточках поблизости от Джейн между скамьей и креслом пилота. Анатолий взобрался на борт в сопровождении солдата. Он что-то сказал подчиненному и ткнул пальцем в Эллиса. Джейн не расслышала его слов, но, судя по позе, принятой рядовым, он получил приказ бдительно охранять Эллиса. К тому же он снял автомат с плеча и теперь держал его в полной готовности пустить в ход при необходимости.
Жан-Пьер присоединился к ним позже всех. Он встал у открытой двери и смотрел наружу, пока вертолет постепенно начал подниматься. Джейн почувствовала приступ паники. Хорошо было Эллису просить ее вмазать пощечину Жан-Пьеру во время взлета, но как она могла на практике выполнить полученное задание? Сейчас Жан-Пьер вообще стоял к ней спиной у двери. Попытайся она напасть сзади, возникал риск потерять равновесие и выпасть из вертолета. Она бросила взгляд на Эллиса, надеясь, что он подаст ей какой-то знак. Но его лицо застыло в напряжении, и он словно намеренно старался не смотреть на нее.
Вертолет уже поднялся над землей футов на восемь или десять, на мгновение застыл на месте, потом совершил разворот, начал набирать скорость и возобновил подъем.
Жан-Пьер покинул проем двери, вошел в глубь отсека и заметил, что ему некуда сесть. Он колебался. Джейн понимала: именно сейчас ей нужно встать и ударить его (хотя даже не догадывалась, зачем это понадобилось Эллису), но словно примерзла к скамье, парализованная страхом. А затем сам Жан-Пьер сделал жест большим пальцем руки, приказывая ей подняться.
И тогда она решилась атаковать его, взорвавшись от возмущения.
Она предельно устала, находилась в самом отчаянном положении, у нее болело все тело, она ощущала голод и унижение, а ему захотелось, видите ли, чтобы она встала вместе с ребенком и уступила ему свое место. И этот презрительный взмах большим пальцем взбесил ее больше всего, поскольку в нем как будто нашли сконцентрированное выражение его злобная жестокость, омерзительные поступки и предательство — вот что означал для Джейн столь, казалось бы, небрежный жест. И она поднялась, максимально приблизила свое лицо к его лицу с криком:
— Ты мерзавец! Подонок!
Этот исполненный подлинной страсти вопль полностью заглушил рев двигателя, но выражение ее глаз явно напугало его, шокировало, заставило машинально отступить на шаг назад.
— Я ненавижу тебя! — уже визжала Джейн.
А затем она бросилась на него, вытянув перед собой обе руки, и с силой толкнула в открытый проем двери, из которой он вывалился за борт.
* * *Русские допустили только одну ошибку. Мелочь, на первый взгляд, но она давала Эллису единственный шанс, и он приготовился сполна воспользоваться им. А ошибка заключалась в том, что руки ему сковали спереди, а не за спиной.
Он вообще надеялся избежать оков. Вот почему невероятным усилием воли ничего не предпринял, когда Жан-Пьер ударил Джейн. Оставалась вероятность, что они оставят его руки свободными. В конце концов, он не был вооружен и находился в окружении сразу нескольких солдат. Но Анатолий проявил себя крайне осторожным человеком.
К счастью, наручники на Эллиса нацеплял не сам Анатолий, а обычный молоденький русский рядовой. И все же он набрался достаточно опыта обращения с пленными, чтобы знать, насколько легче иметь дело с заключенным, чьи руки скованы спереди, если предстояло куда-то двигаться, — меньше становилась опасность, что подконвойный упадет, проще было заставить его забраться в кузов грузовика или на борт вертолета без посторонней помощи. А потому, когда Эллис покорно вытянул руки перед собой, солдатику и в голову не пришло, что он совершает непростительную оплошность.
В одиночку Эллису никак не удалось бы справиться с тремя мужчинами, один из которых был вооружен автоматом. Из прямой схватки с ними он не мог выйти победителем. Поэтому его надежда целиком была связана с попыткой устроить крушение вертолета.
Время словно застыло на мгновение, пока Джейн продолжала стоять у распахнутого проема двери с младенцем, висевшим в перевязи на шее, глядя с ужасом, как Жан-Пьер летит вниз (хотя Эллис успел подумать: мы поднялись всего на двенадцать или пятнадцать футов, и этот гад, к сожалению, едва ли разобьется насмерть). А затем вскочил на ноги Анатолий, скрутил Джейн руки за спиной и совершенно обездвижил. Теперь Анатолий и Джейн оказались между Эллисом и солдатом, находившимся в другом конце пассажирского отсека.
Эллис резко развернулся, подскочил к возвышению кресла пилота, закинул скованные руки за голову вертолетчика, обвил его шею цепью наручников и стянул, заставив звенья цепи глубоко врезаться в плоть.
Пилот не поддался панике.
Продолжая держать ступни на педалях, а левую руку на главном рычаге управления, правой рукой он вцепился Эллису в запястье.
