Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Мохаммед, куривший сигарету, глубоко затянулся, пребывая в глубокой задумчивости. Потом обратился к Эллису:
— Мы с тобой продолжим путь, а Джейн придется оставить здесь.
— Нет, ни за что, — резко откликнулся на его предложение Эллис. Но Мохаммед упорствовал:
— Документ, который ты взялся доставить, подписанный Масудом, Камилем и Азази, гораздо важнее жизни любого из нас. В нем заключено все будущее Афганистана — свобода, ради которой погиб мой сын.
Эллису придется отправиться одному, осознала Джейн. По крайней мере, хотя бы он сумеет в таком случае выжить. И сразу же устыдилась за себя, потому что почувствовала ужасающее отчаяние от одной только мысли о возможном расставании с ним навсегда. Ей следовало думать о том, как помочь ему, а не переживать перспективу разлуки. Внезапно ее осенила идея.
— Я могу отправить русских по ложному следу, — сказала она. — Позволю им найти и схватить меня, потом, немного поломавшись для вида, дам Жан-Пьеру совершенно неверную информацию о том, каким путем вы ушли и в каком состоянии находитесь… Если мне удастся пустить их по совершенно другому маршруту, вы сможете получить несколько дней преимущества над ними. А этого будет достаточно, чтобы безопасно выбраться из страны!
Она переполнилась искренним энтузиазмом по поводу своего плана, не прислушиваясь к голосу сердца, умолявшего: «Не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй меня!»
Мохаммед посмотрел на Эллиса.
— Это единственный выход из положения, — сказал он.
— Забудьте о нем, — отрезал Эллис. — Ничего подобного мы не сделаем.
— Но, Эллис…
— Ничего подобного мы не сделаем. И точка, — повторил Эллис.
Мохаммед замолк на полуслове.
— Но как же мы поступим? — спросила Джейн.
— Русские не догонят нас сегодня, — вслух размышлял Эллис. — Мы по-прежнему далеко впереди них, потому что вышли в путь так рано прошлой ночью. Задержимся здесь, переночуем, а завтра как можно раньше снова отправимся в дорогу. Помните: ничто не остается неизменным. У нас есть шансы. Произойти может что угодно. Кто-нибудь в Москве внезапно решит, что Анатолий выжил из ума, бросив на наши поиски чуть ли не целую армию, и отдаст приказ прекратить операцию.
— Чепуха, — сказала Джейн вслух по-английски, хотя втайне и вопреки здравому смыслу радовалась его отказу уйти без нее.
— Тогда у меня есть альтернативное предложение, — сказал Мохаммед. — Я сам вернусь немного назад и уведу русских за собой в сторону от вашего маршрута.
У Джейн тревожно забилось сердце. Было ли такое возможным?
— Каким образом тебе это удастся? — спросил Эллис.
— Предложу им свои услуги проводника и переводчика, а потом направлюсь с ними к югу по долине Нуристан, чтобы они оказались от вас как можно дальше. У озера Мундол, например.
Джейн обдумала его идею, но в итоге снова испытала лишь разочарование.
— У них наверняка уже есть свой проводник и переводчик, — сказала она.
— Он может оказаться моим хорошим знакомым из долины Пяти Львов, которого заставили помогать русским против воли. В таком случае я переговорю с ним, и мы вдвоем все организуем.
— А если он не согласится сотрудничать с тобой?
Мохаммед ненадолго задумался.
— Тогда это будет не наш сторонник, вынужденный помогать врагам против своего желания, а предатель, согласившийся оказывать им содействие добровольно. Причем, скорее всего, не бескорыстно. В таком случае я попросту убью его.
— Я не хочу, чтобы из-за меня погиб кто-то еще, — поспешила сказать она.
— Причиной станешь вовсе не ты лично, — резко оборвал ее Эллис. — Это произойдет по моей вине, поскольку я отказался идти дальше без тебя.
Джейн не стала пререкаться с ним.
А Эллис уже обдумывал детали плана.
— Но ведь ты одет не так, как одеваются в Нуристане.
— Обменяюсь одеждой с Халамом.
— Ты не слишком хорошо говоришь на местном диалекте.
— В Нуристане используют разные варианты языка. Я объясню, что родом из другого района, где говорят несколько иначе, чем здесь. А русские не знают ни одного из языков Афганистана и ни о чем не догадаются.
— А куда денешь свой автомат?
Мохаммед призадумался.
— Вы дадите мне одну из ваших сумок?
— Они все слишком малы.
— Но у меня Калашников со складывающимся прикладом.
— Конечно, — кивнул Эллис. — Бери любую сумку.
Джейн показалось, что это может вызвать подозрения, но потом она изменила мнение: афганские сумки были столь же странными и разнообразными, как и одежда. И все же рано или поздно Мохаммед непременно навлечет на себя подозрения русских.
— А как ты будешь выходить из положения, когда они поймут, что их ведут по ложному следу?
— Прежде чем это случится, я успею однажды ночью сбежать от них, бросив посреди пустынной и незнакомой им местности.
— Это очень опасная затея, — сказала Джейн.
Мохаммед напустил на себя вид настоящего мужчины, который обязан презирать все опасности. Как и большинство партизан, он действительно отличался поразительной отвагой, но бывал порой до наивности тщеславен.
— Но если
