Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Джейн почувствовала, что готова расплакаться от отчаяния. Они ведь успели проделать по этому участку уступа больше двух миль. Возвращение означало не только обход в лишние пять миль, но и необходимость заново миновать место, так напугавшее Мэгги.

Какое-то время все трое смотрели на препятствие.

— Мы сможем перебраться через завал? — спросила Джейн.

— Лошадь уж точно не сможет, — кратко ответил Эллис.

Но подобное объяснение очевидного вызвало у Джейн лишь раздражение.

— Один из нас мог бы вернуться с Мэгги, — нетерпеливо предложила она. — А двое получили бы время для отдыха, пока кобылу проведут обходным путем.

— Думаю, нам ни в коем случае не следует разделяться.

Джейн почти взбесил этот тон, в котором ей послышалось: мое решение всегда будет окончательным и бесповоротным.

— Только не вбивай себе в голову, что мы постоянно будем делать только то, что считаешь правильным ты один, — жестко бросила она.

Он выглядел озадаченным ее резкостью.

— Хорошо. Но есть и другая опасность. Земля и камни могут начать сползать дальше, если кто-то попытается взобраться наверх. Более того, скажу прямо, что не стану даже пытаться сделать это независимо от того, какое решение примете вы двое.

— Стало быть, ты даже не желаешь обсуждать вопрос, насколько я понимаю. — Вне себя от злости, Джейн развернулась и пошла по тропе назад, предоставив двум мужчинам следовать за собой.

Почему, размышляла она, мужчины неизменно занимали позиции руководителей и всезнаек, как только возникали проблемы, связанные с физикой или механикой?

Разве Эллис лишен недостатков, не совершает ошибок? И особым умом он тоже не блещет. Ведет пустые разговоры о том, какой он крупный борец с терроризмом, а сам продолжает работать на ЦРУ, представляющее собой едва ли не крупнейшую террористическую организацию в мире. Бесспорно, его характер не лишен склонности к опасным ситуациям, к насилию и к обману. Если хочешь, чтобы твой спутник жизни уважал тебя, ни в коем случае не связывайся с подобным мужественным романтиком в стиле мачо, подвела она итог.

В натуре Жан-Пьера можно было выделить и позитивную черту: он никогда не стремился продемонстрировать своего превосходства над женщиной. Он мог пренебрегать тобой, лгать тебе, не считаться с тобой, но не опускался до презрительной снисходительности. Хотя причина, возможно, заключалась в его относительной молодости.

Она миновала место, где так опасно совсем недавно начала пятиться Мэгги. Мужчин она не дожидалась. Пусть теперь управляются с чертовой кобылой сами.

Шанталь начала ныть, но Джейн заставила ее потерпеть. Она продолжала упорно шагать впереди, пока не достигла развилки, откуда вторая тропа вела, как казалось, к вершине скалы. Там она уселась и в одностороннем порядке объявила привал. Эллис и Мохаммед через пару минут ее нагнали. Мохаммед достал из багажа пироги с шелковицей и орехами и раздал их своим спутникам. Эллис с Джейн даже не заговаривал.

После непродолжительного отдыха они начали подъем. Добравшись до верхней точки, оказались под лучами яркого солнца после долгого перерыва, и злость Джейн постепенно стала улетучиваться. Спустя несколько минут Эллис обнял ее и сказал:

— Хочу извиниться за свой чересчур командирский тон.

— Принято, — отозвалась Джейн все еще крайне сдержанно.

— Но тебе не кажется, что ты тоже, мягко говоря, отреагировала слишком бурно?

— Так оно и вышло. Прости.

— Вот и хорошо. Передай мне Шанталь.

Джейн вновь доверила ему малышку. И как только даже небольшой вес перестал отягощать ее, она почувствовала сильную боль в спине. Шанталь никогда не казалась ей прежде тяжелой, но боль появлялась тогда, когда Джейн приходилось долго ее нести. Если бы довелось тащить сумку с продуктами из супермаркета больше десяти миль, эффект был бы тем же.

Воздух все больше прогревался по мере того, как солнце все выше поднималось на утреннем небе. Джейн расстегнула плащ, а Эллис и вовсе снял с себя пальто. Мохаммед предпочел остаться в своей армейской шинели русского образца, проявив характерное для всех афганцев равнодушие к любым переменам погодных условий, кроме самых резких.

Ближе к полудню они выбрались из тесной расщелины вдоль реки Линар и оказались в просторной долине Нуристан. Здесь тропа снова была отчетливо помечена, а поверхность стала ровнее, напоминая проселок, годившийся для проезда телег и джипов, как в долине Пяти Львов. Отсюда они повернули на север, устремившись вверх и по тропе, и по течению более широкой реки.

Джейн ощущала страшную усталость. Ею овладели тоска и пессимизм. Поднявшись в два часа ночи, она прошагала десять часов подряд, но продвинуться вперед им в действительности удалось всего лишь на четыре или пять миль. А Эллис твердо намеревался преодолеть сегодня еще миль десять. Для Джейн третий день похода стал почти невыносимым, и она знала, что не сможет идти до самого наступления темноты. Впрочем, даже на лице Эллиса читалось унылое выражение. Джейн прекрасно понимала причину: он тоже почти достиг пределов своих возможностей. Только Мохаммед казался неутомимым.

В долине речки Линар они не встречали никого за пределами редких кишлаков, но теперь им стали попадаться путники, большинство из которых были облачены в белые балахоны и в белые же тюрбаны. Обитатели Нуристана с любопытством оглядывали двух усталых бледнолицых представителей Запада, а Мохаммеда приветствовали со сдержанным уважением, легко объяснимым, если учесть перекинутый у него через плечо автомат Калашникова.

Они все еще шли вдоль русла реки Нуристан, когда их нагнал чернобородый и ясноглазый молодой человек, несший десяток только что пойманных рыб, нанизанных на палку. Он заговорил с Мохаммедом на смеси из двух языков. Джейн узнавала слова на дари, перемежаемые фразами на пашто, но взаимопонимание было установлено для того, чтобы Мохаммед сумел купить три рыбины.

Эллис отсчитал деньги и спросил у Джейн:

— Пятьсот афгани за каждую рыбу — это дорого?

— Пятьсот афгани равны пятидесяти