Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он наспех проверил содержимое саквояжа. Морфий для обезболивания, пенициллин для предотвращения инфекций, шприц, иглы, хирургическая нить и большое количество перевязочных материалов. Затем надел на голову шляпу и перебросил через плечо одеяло.

— Я не стану брать с собой Мэгги, — предупредил он Джейн. — Скабун не так уж далеко, а тропа совсем скверная. — Он сам поцеловал ее, а потом повернулся к двоим гонцам. — Пойдемте.

Они прошли через кишлак, перебрались вброд на другой берег реки и поднялись по крутым уступам на высокий холм. Жан-Пьер поневоле вспоминал нежный обмен поцелуями с Джейн. Если его план увенчается успехом и русские убьют Масуда, как она отреагирует на подобный оборот событий? Она же догадается, что за всем этим стоит ее муж, и никто иной. Но не станет выдавать его, почему-то твердо верил он. А вот будет ли по-прежнему любить? Он нуждался в ней. С тех пор, как они поселились вместе, он все реже и реже погружался в черную депрессию, регулярно одолевавшую его когда-то. Просто давая ему понять, что любит, она вселяла в него чувство полного покоя и порядка в душе. Он не смог бы обойтись без этого ощущения. Но знал также, что обязан успешно завершить свою главную миссию. И заключил: должно быть, я нуждаюсь в триумфе больше, чем в счастье, а потому готов рискнуть и потерять ее навсегда ради уничтожения Масуда.

Втроем они двигались по тропе вдоль гребня горы на юго-запад, а шум течения стремительной реки внизу громко отдавался в ушах.

— Сколько у вас погибших? — спросил Жан-Пьер.

— Очень много, — ответил один из его спутников.

Жан-Пьер уже привык к подобной неопределенности. Поэтому терпеливо попытался уточнить:

— Пять человек? Десять? Двадцать? Сорок?

— Сто.

Жан-Пьер ему не поверил. Во всем Скабуне не насчитывалось ста человек населения.

— А сколько раненых?

— Двести.

Это становилось просто смехотворно. Либо мужчина ничего не знал, подумал Жан-Пьер, либо намеренно преувеличивал, страшась, что, если он расскажет про относительно малое число жертв, доктор развернется и пойдет обратно в свою клинику. Мог он и вообще не уметь считать даже до десяти.

— Какого рода ранения? — спросил его Жан-Пьер.

— Дырки в телах, глубокие порезы и много крови.

Описание скорее походило на повреждения в результате боевого столкновения. От бомб же люди обычно получали сотрясение мозга, ожоги и сдавленные раны при попадании под тяжелые камни разрушенных домов. Этот человек явно был никудышным свидетелем. Никакого смысла расспрашивать его дальше.

В двух милях от Банды они свернули со скальной тропы и взяли курс на север по дорожке, прежде Жан-Пьеру незнакомой.

— Мы правильно идем к Скабуну? — забеспокоился он.

— Да.

Очевидно, его вели кратчайшим путем, которого он еще не успел для себя открыть. Но в целом они держались более или менее верного направления.

Через несколько минут перед ними показалась одна из тех небольших каменных хижин, где путешественники останавливаются для отдыха или ночлега. К удивлению Жан-Пьера, гонцы, присланные за ним, устремились прямиком к проему лишенного двери входа в нее.

— У нас нет времени на привалы, — сказал он им раздраженно. — Пострадавшие ждут моей помощи.

А потом из хижины вышел Анатолий.

Жан-Пьер был настолько поражен, что чуть не лишился дара речи. Он не сразу сообразил, радоваться ли ему появившейся возможности сообщить Анатолию о совещании или опасаться, что сопровождавшие его афганцы убьют русского.

— Не переживай за меня, — сказал Анатолий, увидев выражение его лица. — Это солдаты афганской регулярной армии. Я отправил их, чтобы вызвать тебя.

— О, мой бог! — Это был блестящий ход. Скабун вовсе не подвергся бомбардировке. Такой предлог придумал Анатолий для организации встречи с Жан-Пьером. — Завтра, — возбужденно заговорил доктор, — завтра произойдет нечто крайне важное…

— Знаю. Все знаю. Я получил твое послание. Поэтому я и пришел сюда.

— Стало быть, вы наконец расправитесь с Масудом?

Анатолий грустно улыбнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы.

— Да, мы теперь сможем взять Масуда. Уйми свои нервы.

Жан-Пьер осознал, что ведет себя как чрезмерно взволнованный ребенок в канун Рождества. Но ему стоило изрядного усилия подавить свой перехлестывавший через край энтузиазм.

— Когда маланг так и не вернулся, я уж было решил…

— Он добрался до Чарикара только вчера, — сказал Анатолий. — Одному богу известно, что задержало его в пути. Почему ты просто не воспользовался радио?

— Рация сломалась, — ответил Жан-Пьер. Он, разумеется, не хотел сейчас вступать в подробные объяснения и упоминать о Джейн. — Маланг готов для меня на все, потому что я снабжаю его героином, на который он основательно подсел.

Анатолий бросил на Жан-Пьера достаточно жесткий взгляд, но в его глазах читалось почти откровенное восхищение.

— Остается только радоваться, что ты на моей стороне.

Теперь уже Жан-Пьер не смог сдержать улыбки.

— Мне нужно узнать от тебя больше подробностей, — продолжал Анатолий. Он обнял француза за плечи и провел его внутрь хижины. Они уселись на земляной пол, и Анатолий закурил сигарету. — Как ты выведал об этом совещании? — задал первый вопрос он.

Жан-Пьер рассказал ему об Эллисе, о пулевом ранении, о беседе Масуда с Эллисом в его присутствии, когда он готовил инъекцию, о слитках золота, о схеме обучения партизан и обещании поставок оружия.

— Просто фантастика! — отреагировал на все это Анатолий. — Где сейчас Масуд?

— Не знаю, но он приедет в Дарг, вероятно, именно сегодня. Самое позднее — завтра.

— Откуда такая уверенность?

— Он сам созвал это сборище. Как же сможет не принять в нем участия?